Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 143 – Оливия Хоррокс

Он изменился в лице и стиснул в руках отвергнутый подарок. Я развернулась на каблуках и кинулась за дверь, пока он не сказал что-нибудь еще!

Я выбежала из дома и устремилась по темной тропинке прочь. Сердце мое бешено билось в груди. Окрестности давно окутала кромешная тьма, и лишь луна освещала путь. Я не знала, куда иду, но не могла остановиться и подумать, это пугало меня. По лицу текли слезы, босые ноги ранились об острые камни, но я едва замечала боль. И наконец ступни ощутили мягкий песок — тропинка привела меня к уединенной бухте. Оглушительные звуки вечеринки остались далеко позади. Все, что я слышала, — это плеск волн, набегающих на берег, и гул крови в ушах. Я села на валун лицом к морю, прислонилась спиной к потрепанному ветрами платану. Мое дыхание начало замедляться, подстраиваясь под размеренный шум прибоя.

Вдруг за спиной послышался шорох шагов, и я резко обернулась. На краткий, душераздирающий миг во мне вспыхнула надежда, что это Александр, но это был Генри. Он шел по тропинке босиком, в закатанных до колен брюках. Заметив, что я смотрю на него, он замедлил шаг и помахал в знак приветствия.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — спросил Генри, усаживаясь рядом со мной.

— У тебя больше прав находиться здесь, чем у меня, — угрюмо ответила я.

Какое-то время мы молчали, наблюдая за волнением моря, затем он мягко произнес:

— Я видел, как ты вылетела из дома. Все в порядке?

— Мы с твоим братом поссорились, — сухо объяснила я, не отводя взгляда от волн. — Мне просто требовалось вырваться оттуда.

Генри с улыбкой оглянулся на дом — этот крошечный маяк на скалах.

— Не жалеешь? — усмехнулся он.

— Нет, — твердо ответила я.

— Это просто удивительно… — Он опустил глаза на сцепленные руки, затем поднял золотистую голову, чтобы видеть луну. — Никому еще не удавалось вывести Александра из себя, никому. Поверь, я годами пытался его разозлить, — добавил он с проказливой усмешкой. — Но ты с этим справилась, Берди.

— Ну что ж, мне жаль. Я не знала, что настолько невыносима, — проворчала я, обхватив колени руками и опустив на них подбородок.

— Я вовсе не это имел в виду, — возразил Генри. Он пристально посмотрел на меня, смущенно поерзал, громко вздохнул. — Мы с братом не особенно близки, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять: он очень беспокоится о тебе… Возможно, даже сильнее, чем следовало бы.

— Ты заблуждаешься, — я помотала головой. — Он не беспокоится ни о ком, кроме себя.

— Ну-ну, — Генри легонько подтолкнул меня локтем, — ты же не думаешь так на самом деле.

— Он собирается продать Эбботсвуд, — прямо заявила я, и вся веселость вмиг исчезла с лица Генри.

— Алекс продает Эбботсвуд? — переспросил он недоверчиво. — Он никогда не решился бы на это.

— Я случайно услышала, как об этом говорила Эвелин, — с горечью пояснила я. — Сразу после свадьбы они собираются продать Эбботсвуд и прекратить финансирование Сент-Агс. Это погубит всех фермеров-арендаторов, мою школу, твою семью… — Мой голос сорвался, у меня перехватило дыхание.

— Я этому не верю, — прошептал Генри. — Алекс никогда не согласился бы продать поместье.

— Я видела документы, — возразила я, слегка поеживаясь от холодного ветра. — Он уже начал подготовку.

Генри издал протяжный свист, затем зажег две сигареты и одну передал мне. Погрузившись в глубокое молчание, мы курили и глядели на звезды, сияющие на черном бархате неба.