Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 101 – Оливия Хоррокс

— Нам плевать на этот дурацкий конкурс! — настаивал Эдди. — Мы заботимся о тебе, Нина… — его тон несколько смягчился.

Но она, откинув голову, прервала его:

— Я не нуждаюсь ни в чьей заботе!

— Значит, ты меня дурачила! — вспыхнул Эдди. — Я провел полжизни в заботе о тебе. Но если нужды во мне больше нет, то я умываю руки. — Он схватил свой пиджак и повернулся ко мне. — Если ты не лишена здравого смысла, Берди, то держись от нее подальше.

Нина с каменным лицом проследила за тем, как Эдди вылетел из клуба. Я смотрела на нее в ужасе.

— Господи, что это было?

— Не имеет значения. — Она пожала плечами, вертя кольцо на пальце. — Просто Эдди любит все драматизировать.

Я хотела все же надавить на Нину и расспросить ее, однако в этот момент к столу подошли Роуз и Генри. Я поймала взгляд Генри, но он тут же отвернулся и с горящими щеками сел подальше от меня. Интересно, о чем он думал? Беспокоился, что я выдам его секрет?

— Кто готов отправиться в следующий бар? — спросила Роуз, все еще полная кипучей энергии. У меня болели ноги, и мне больше не хотелось веселиться. Мысль о переходе в другое место вселяла в меня ужас.

— Я думаю, пора домой, — заявил вдруг возникший возле нас Александр.

Я вздохнула с облегчением: наконец-то вечер близился к концу. Я уже еле-еле фокусировала взгляд, а когда закрывала глаза, комната начинала бешено кружиться. Чужие туфли, поначалу слегка неудобные, теперь причиняли мне нестерпимую боль. После длительных препирательств нам наконец удалось убедить Роуз, что пора уходить. Мы покинули клуб вскоре после полуночи, ослабевшие и пьяные. Поездка на такси в Челси, казалось, длилась вечно. Роуз надулась, потому что считала, что ей не дали повеселиться; Нина размышляла о своей ссоре с Эдди; Генри и Александр тоже были задумчивыми.

Наконец машина высадила нас перед домом Джо, и Александр неловкими пальцами с трудом отпер дверь. Едва мы вошли, Нина направилась к лестнице, ни на кого не оглядываясь, однако Роуз заявила, что ночь только началась.

— Давайте выпьем! — настаивала она, с мольбой глядя на нас троих.

— Нет, я пас, — пробормотал Генри и поплелся к лестнице.

Роуз обратила взор на Александра, включив все свое обаяние, но он закрыл глаза и усталым жестом провел рукой по лицу.

— Отправляйся в постель, Роуз, — проворчал он, и она с недовольным видом последовала за остальными. Мы с Александром остались в темном холле одни.

Мгновение мы смотрели друг на друга, и в воздухе между нами висела тысяча несказанных слов. Какая-то сила подначивала меня протянуть руку и коснуться его. Он не сводил с меня глаз, ничего не говоря, и в конце концов я не выдержала.

— Ну что же, доброй ночи, — произнесла я с наигранной бодростью и погладила его по руке. Этот жест должен был выразить нежность, но получился каким-то неловким. Душа ушла в пятки, и я, поспешно отвернувшись, шагнула к лестнице. Однако на полпути он тихо окликнул меня:

— Берди?

Я обернулась с ощущением нарастающего ужаса, упорно глядя себе под ноги.

— Ты даже не взглянешь на меня? — прошептал он; приблизившись, ласково приподнял мой подбородок и встретился со мной глазами. — Был один момент, когда мы танцевали… — Он умолк, пристально рассматривая меня, будто что-то выискивая. При тусклом свете его глаза приобрели оттенок темного табака. — Мне показалось, что ты хотела… что ты… Какое желание ты загадала вчера вечером?