Книга Вечное, страница 95 – Лиза Скоттолайн

— Нет, будет. — Массимо указал на последний пункт. — Вот в чем моя стратегия. Исключение составляют любые евреи с «чрезвычайными заслугами перед отечеством», которые будут оцениваться согласно статье шестнадцать.

Армандо фыркнул:

— Это обобщающий термин. Он ничего не значит.

— Позволь с тобой не согласиться, — возразил Массимо. — Статья шестнадцать — это наше спасение. Налоговый кодекс работает точно так же. Он полон правил, которые предполагают неопределенность, и когда я замечаю подобное, то превращаю этот недостаток в преимущество. — Он провел пальцем по странице. — Например, я думаю, что вам обоим могут предоставить особый статус за чрезвычайные заслуги. Вы оба участвовали в Великой войне, и, полагаю, один из вас даже получил медаль за отвагу, верно?

— Это я, — гордо ответил Лучано.

— Чем же еще является медаль, как не чрезвычайной заслугой? Я служил офицером в Двадцать девятом Пьемонтском пехотном полку и обязательно упомяну военную службу в заявлении. Кроме того, вы оба — не последние люди в деловых кругах, что само по себе уважительно. — Массимо воодушевился. — Понимаете? Этот пункт там не просто так! Нам нужно лишь придумать обоснование и истолковать его таким образом, чтобы исключить большинство членов общины.

Армандо нахмурился:

— Но ведь этот закон направлен против евреев. С чего бы им делать для нас поблажки за помощь своим?

— Верно подмечено, но этот закон также распределяет евреев по категориям, о чем свидетельствует его пункт, который дает определение еврея. Поэтому мы подадим заявление на особый статус для как можно большего числа евреев и продемонстрируем, насколько они ценны. — Массимо жестом обвел комнату. — Все сидящие здесь — деловые люди, ученые и профессионалы. Мы можем найти доводы в пользу всех них.

Темные глаза Лучано загорелись.

— А ведь мы могли бы присваивать людям титулы, которые бы показывали, как те обязанности, что они выполняют, приносят пользу общине или Риму.

— Хорошая идея! — Армандо распрямил плечи, овладев собой.

— Великолепная! — просиял Массимо. — Здесь, в синагоге, мы объединим наши усилия. Все смогут прийти сюда, а мы проведем опросы, соберем полезные сведения и составим заявления на особый статус.

Армандо заморгал.

— Но, Массимо, мы же не адвокаты. Ты должен взять руководство на себя.

— Хорошо, — согласился Массимо, хотя никогда не руководил никем, кроме своей секретарши. — Синьоры, я знаю, насколько этот закон несправедлив и в каком ужасном положении мы оказались, но мы — первые лица нашей общины. Все на нас рассчитывают. Необходимо отыскать решение. Потребуется много усилий, но мы справимся, ведь вопрос со школами уладили.

— Массимо, поднимайся, сейчас же. Слушайте все! — Лучано встал и хлопнул в ладоши, чтобы заставить людей прислушаться. Все начали к ним поворачиваться, и наконец каждый человек в зале уставился на Массимо.

Тот, не привыкший к такому вниманию, остался на своем месте, но Лучано потянул Массимо за руку, помог подняться и заговорил:

— Друзья, как вы, наверное, знаете, Массимо Симоне — один из лучших адвокатов в городе. Он только что объяснил, как можно справиться с этими ужасными расовыми законами.

— О чем вы? — воскликнул один, и тут же подхватили остальные:

— Говорите же нам!

— Что мы можем предпринять?