Книга Вечное, страница 92 – Лиза Скоттолайн

Мать закрыла ладонью рот, ее глаза от ужаса распахнулись, но она не издала ни звука.

— Это произошло вчера ночью, возле Орвието, — объяснил Буонакорсо. — Альдо следовал на юг, в Рим, когда его остановили. В корзине велосипеда нашли пять пистолетов. И при себе у него тоже было оружие. Он сопротивлялся аресту, стрелял в офицеров, одного едва не прикончил. Его убили, защищаясь.

— Этого не может быть. — Отец покачал головой.

Мать закрыла лицо руками.

В голове Марко все перевернулось. Его нижняя губа дрожала, и все же он сумел выговорить:

— Синьор, наверное, это какая-то ошибка. Прошлой ночью Альдо был у своей девушки. Наверняка он все еще там. Клянусь, брат будет дома с минуты на минуту.

— Никакой ошибки, Марко. Все правда.

— Но я точно знаю: он со своей девушкой, он уехал к ней еще вечером. Он заглядывает к ней по вечерам вместо тренировок, Альдо влюбился…

— Он ходил не к ней, Марко, — нахмурился Буонакорсо. — Я не могу разглашать подробности, но ОВРА следит за членами антифашистской ячейки. Предатели собирались по ночам в катакомбах. Установлено, что Альдо регулярно бывал среди них.

Марко открыл рот, но не смог произнести ни слова. Альдо больше не было. Слезы застилали глаза. Он едва слышал, что дальше говорил комендаторе.

— Тело Альдо везут в Рим. При нем было удостоверение личности. Беппе, вас попросят провести опознание и подписать соответствующие документы. Мои соболезнования.

Отец держал себя в руках, вид у него был непреклонный.

— Комендаторе Буонакорсо, поверьте, мой сын, Альдо, не traditore^[85]. Альдо любил Муссолини и нашу страну. Вам известно — я фашист «первого часа». Я растил сыновей верными партии. Как верен ей Марко, так предан и Альдо.

— Беппе, я понимаю, для вас это потрясение, поэтому умолкаю. Оставляю вас с вашей скорбью. — Буонакорсо надел шляпу. — В целях безопасности подробности этого дела не будут разглашаться, газеты ничего не узнают. Вместо этого мы сообщим, что Альдо погиб в аварии и его тело обнаружила полиция.

В воздухе висел густой запах ладана; Марко в своем жестком черном костюме сидел в церкви у алтаря. Заупокойная месса по Альдо уже почти подошла к концу, но Марко не слышал ни слова. В приглушенном свете белых свечей мерцала красочная икона Мадонны с младенцем на лазурном фоне, в храме слышалась лишь латынь отца Донато да изредка — покашливания прихожан.

Марко, Эмедио и их мать в последние несколько дней много плакали, а вот отец не проронил ни слезинки даже после опознания тела сына, на котором были обнаружены пулевые ранения и следы побоев, — предположительно, это полиция выместила на трупе гнев. Беппе было мучительно стыдно, что Альдо погиб, борясь против фашизма. От этого Марко только сильнее злился на отца, ведь самому Марко до политики не было дела, он оплакивал брата, любовь к которому не угасла.

Марко помнил, как играл с Альдо в мяч на площади Сан-Бартоломео-аль-Изола, как обнимался с ним по ночам, — в детстве они спали в одной кровати. Альдо научил его латать шины и варить кофе в кофейном аппарате. Немыслимо даже представить жизнь без тихого, неизменного Альдо, ведь брат для него был такой же основой мироздания, как брусчатка у Марко под ногами.

Заупокойная месса подошла к концу, отец Донато взмахнул серебряным кадилом на цепочке, оставляя в воздухе след серого дыма. Марко поднялся со скамьи и подошел к гробу Альдо, где уже стояли отец и другие носильщики. Пробормотав uno, due, tre^[86], они водрузили гроб на плечи и медленно зашагали по проходу, осеняемые лучом солнечного света.