Книга Вечное, страница 47 – Лиза Скоттолайн

— Папа, смотри в будущее, а не в прошлое. Смотри, куда мы движемся. Ходят слухи, что следующей весной в Рим приедет Гитлер.

— Ну и что?

— А то, что это нехорошо. Ты не слушаешь меня, а я вам с мамой месяцами твержу. Пора!

— Пора — что? — вмешался сбитый с толку Сандро. — О чем это ты, Роза?

— Не отвечай! — Отец поднял руку, жестом веля ей молчать. — Не стоит добавлять тревог брату.

Роза повернулась к Сандро:

— Ты уже взрослый, можно и сказать. Я говорила маме и папе: я пришла к выводу, что нам следует эмигрировать.

— Эмигрировать? — недоверчиво переспросил Сандро. — То есть уехать из Италии? Уехать из Рима?

Отец вскинул руки.

— Вот видишь? Расстроила брата из-за пустяков.

— Но ведь это наш дом. — Сандро подумал об Элизабетте, Марко, Ла Сапиенце, Леви-Чивите. Вся его жизнь здесь, в Риме, так было всегда.

Роза посмотрела ему в глаза:

— Дэвид считает, что евреям, которые останутся, грозит беда. И он в своем мнении не одинок. Евреи покидают Польшу и Германию, эмигрируют в Британию, Швейцарию и Соединенные Штаты, даже в Палестину. Есть люди, которые организуют помощь. — Ее глаза заблестели, и Сандро вдруг осенила ужасная мысль:

— Ты уезжаешь из Рима, Роза?

Она кивнула:

— На это уйдут месяцы, может, даже год, но Дэвид говорит, что агентство по оказанию помощи подыщет мне в Лондоне работу. Он может перевезти в Лондон и тебя, и маму с папой. Я пыталась их убедить. Решение нужно принять сейчас.

Сандро догадался, что все это происходило без его ведома.

— Это же безумие. Я не хочу уезжать и не хочу, чтобы ты уезжала. Мы — твоя семья.

— Знаю это, потому и пытаюсь вас убедить…

— Еще бы наши дети за нас с матерью не решали, Роза, — вмешался отец. — Фашизм не будет антисемитским. Отовсюду в поисках убежища в Италию стекаются еврейские беженцы. Зачем им это, если тут грозит опасность?

— Они совершают ту же ошибку, что и ты, папа.

— Нет, ты чересчур предубеждена. Это все Дэвид тебе голову задурил. Мы здесь живем. Мы — римляне, и были ими много поколений.

— Нельзя позволять истории тянуть себя назад, — покачала головой Роза.

— История не тянет меня назад, она толкает меня вперед. Она дает мне силы, как и моя страна и моя религия. Все это — одно целое. Часть меня и нашей семьи.

— Папа, ты расстроен. — Роза развернулась, взяла сумочку и направилась к двери. — Пойду к Дэвиду. В другой раз зайду.

— Подожди, Роза! — Сандро подбежал к двери, выскочил на площадку и поспешил за ней вниз. — Давай еще поговорим?

— Позже! — Роза спустилась по лестнице и вышла в парадную дверь.

Сандро сбежал на первый этаж, выскочил на улицу и оказался на Пьяцца Маттеи среди буйной и гогочущей толпы пьяных чернорубашечников. Они столпились у прекрасного фонтана в виде черепахи, и его подсветка снизу озаряла их лица, отчего на те ложились гротескные тени, словно карнавальные маски. Сандро поискал Розу взглядом, но один пьяный чернорубашечник пихнул его, а другой принялся мочиться в фонтан.

Сандро покрутился на месте. Сестра уезжает из Рима, семья распадается, а страна сходит с ума.

Он развернулся и направился в дом.

Элизабетта, январь 1938

Вечерняя смена в «Каса Сервано» была в полном разгаре; Элизабетта вышла из кухни с графином красного вина, обслужила пару за ближним столиком у стены и обвела взглядом зал. И вдруг, к своему удивлению, увидела, что за столиком в дальнем конце помещения сидит Сандро. Заметив Элизабетту, он тут же расплылся в улыбке, и ее окутало счастье. Она не представляла, зачем Сандро пришел, к тому же такой разодетый: в красивом синем свитере с пиджаком, темном свободном шарфе и брюках, как настоящий студент.