Книга Вечное, страница 186 – Лиза Скоттолайн

Альманси кивнул:

— Я позвоню в Ватикан и поблагодарю папу, но я очень горд, что мы не опустили руки. Однако у нас еще есть время, поэтому я бы пока не спешил объявлять наши чудесные новости общине. Как бы мне ни хотелось облегчить страдания людей, считаю, что нам все же следует продолжать сбор, чтобы подстраховаться. А еще, сдается мне, нужно позвонить господину Капплеру и попросить отсрочки. Я не хочу, чтобы он думал, будто мы справились слишком легко.

— Весьма мудро. — Фоа повернулся к отцу Сандро: — Массимо, вы согласны?

— Да, по всем пунктам. Если мы скажем немцам, что выполнили их требование, они просто попросят еще, и мы вернемся к тому, с чего начали. — Он повернулся к Сандро: — Что скажешь, сынок?

— Согласен, — ответил тот, польщенный, что его мнением поинтересовались.

Дело кончилось тем, что нацисты продлили срок, а когда пришло время, Фоа, Альманси и Массимо повезли золото на виллу Волконской. По какой-то причине Капплера там не оказалось, и их отправили в его резиденцию на Виа-Тассо — что им совсем не понравилось. Там немцы сначала заявили, что золота не хватает, но после протестов произвели взвешивание заново и были вынуждены уступить.

Евреи Рима спаслись.

Марко, 29 сентября 1943

Перед рассветом небо в сельской местности окрасилось у горизонта теплым золотисто-оранжевым оттенком, который, редея, постепенно остывал до синевы. Серп луны светился тонкой, едва заметной белой дугой, словно на негативе. Марко с отцом и другими партизанами только что заняли огневую позицию. Они лежали на животе, приподнявшись на локтях, вдоль пустынной грунтовой дороги под склоном крутого холма. Они ждали в засаде немецкую колонну, которая должна была пройти здесь через полчаса.

Марко смотрел в прицел винтовки, наведенной на холм. Вчера поздно ночью отец узнал о конвое, так что партизаны собрались мигом. Они прятались за насыпью у дороги, а позади них раскинулась заброшенная лимонная роща. В воздухе разливался запах гнилых плодов. Над головой Марко кружили пчелы.

Отец, затаившийся рядом, посмотрел на него:

— Когда все начнется, ты, Марко, главное, голову пригибай.

— А ты кого больше боишься, немцев или мать?

— Еще спрашиваешь… — усмехнулся отец.

Марко показалось, что они близки как никогда.

— Ты тоже поберегись, папа.

— Я выжил в Капоретто и что угодно переживу.

Марко удивился, ведь отец никогда Капоретто даже словом не упоминал.

— Готовься. — Отец снова прицелился. — Идут.

— Откуда ты знаешь?

— В груди отдается вибрация.

Замолчав, Марко тоже это ощутил. И вскоре с дальнего склона холма донесся тяжелый гул двигателей. Партизанам сообщили, что конвой состоит из трех грузовиков с тентом, которые сопровождают два армейских «кюбельвагена»^[126] — один впереди, второй позади. Грузовики тяжело взбирались по дальнему склону, двигатели ревели.

Марко сосредоточился, поправляя прицел. Шум моторов усилился, Марко ждал приказа открыть огонь — его должен был отдать отец. План боя у партизан был такой: не стрелять до тех пор, пока вся колонна не окажется на спуске.

Марко посмотрел в прицел и напомнил себе, что следует набраться терпения.

В следующий миг на вершине холма показался «кюбельваген». Марко сглотнул тяжелый комок в горле и пригнулся. В «кюбельвагене» сидели четыре немца. Автомобиль стал спускаться, набирая скорость.