Онлайн книга «Вечное»
|
Фоа, который вел машину, заговорил первым: — Как мы соберем столько золота? К полудню вторника? Это невозможно! Альманси покачал головой: — Если зло имеет лицо — это лицо Капплера. — Позвольте кое-что предложить, — донесся с заднего сиденья голос Массимо, который наконец собрался с мыслями. — Для начала будем работать всю ночь. Вызовем немногих наших состоятельных членов. На втором этаже синагоги организуем сбор пожертвований. Далее, завтра утром проведем собрание совета. И завтра же оповестим всю общину, чтобы каждый мог внести свой вклад. Мы сделаем все возможное. — Согласен, — помолчав, сказал Альманси. — Хорошо ты придумал, Массимо. — Да, — кивнул Фоа, взглянув на Массимо в зеркало заднего вида. В голове Массимо пронеслась мысль: — И еще нужно позвонить в Палаццо Венеция и Ватикан. Надавить на них, чтоб оказали помощь. — Верно, — дружно отозвались Фоа и Альманси. Массимо посмотрел в окно. Автомобиль несся в сторону гетто, темнота сгущалась. Троица снова замолчала, каждый отдался собственному страху. Более невыполнимую задачу и представить нельзя. Им было необходимо защитить невинных мужчин, женщин и детей. Всеми силами, всем сердцем они стремились помочь. Стоял вечер воскресенья. Времени им отмерили до полудня вторника. Часы отмеряли счет. Часть пятая Я так любил итальянцев. Теперь я их ненавижу. Один из них взял меня за руку, взглянул на выбитый на ней номер, и оба рассмеялись сильнее. Каждому известно: 174 000-е номера — это итальянские евреи, те самые итальянские евреи, которых привезли пару месяцев назад: все адвокаты, да с учеными степенями, было их больше сотни, а осталось только сорок. Они не имеют представления о работе, позволяют воровать у себя хлеб и с утра до ночи получают тумаки. Глава восьмидесятая Сандро, 26 сентября 1943 Услышав торопливые шаги на лестнице, Сандро понял: что-то не так. Он в этот момент занимался документами и настороженно поднял взгляд. Роза заложила пальцем страницу книги, которую читала. Мать вытерла руки полотенцем для посуды, и тут в дом ворвался Массимо. Его жидкие волосы растрепались, сам он пребывал в панике. — У нас есть хоть какое-то золото? — спросил он с округлившимися от тревоги глазами. — Золото? — недоверчиво переспросила Джемма. — Ты сошел с ума? — Подумай, дорогая. У нас должно быть хоть что-то. А твои драгоценности? Обручальное кольцо? — Ничего не осталось, сам знаешь. Обручальное кольцо я пожертвовала на сбор для войны в Эфиопии, а остальное мы потом продали. — У нас должно быть где-то золото! — Отец бросился к Розе. — А у тебя что-нибудь есть? Возможно, подарки Дэвида? — Нет, мы и мое обручальное кольцо продали. У меня не осталось ничего ценного. Но что стряслось? — Община к полудню вторника должна собрать пятьдесят килограммов золота. Если мы не успеем, нацисты увезут двести евреев. Джемма от ужаса ахнула: — Что ты такое говоришь? Это немыслимо! Роза медленно встала. — Нацисты хотят заключить сделку? Пятьдесят килограммов золота? За людей? — Да, и нельзя терять время. — Отец сглотнул тяжелый комок в горле, адамово яблоко дернулось вверх-вниз на худой шее. — Мы говорили с ювелиром, Анджело. Он сказал, что пятьдесят килограммов золота — это примерно двенадцать тысяч колец. |