Книга Вечное, страница 167 – Лиза Скоттолайн

Эти слова откликнулись в душе Марко. Он тоже пытался понять, кто он такой. И тоже заплутал, как и его любимая страна.

— Муссолини — просто бандит. До конца жизни я буду жалеть, что вступил в его партию. Когда он ввел расовые законы, у меня появились сомнения, но я остался с ним. И столько людей пострадало… Бедный Массимо.

— Как он? — Марко знал, что его отец по-прежнему тайком передает Симоне еду и деньги.

— Молится, чтобы Бадольо отменил расовые законы.

— А как дела у Сандро?

— Неплохо. — Отец помолчал. — Так что, на мой взгляд, мы совершили ошибки, но у нас есть возможность все исправить. Сам знаешь, что я всегда говорю: не в каждой битве стоит сражаться. Но в некоторых — да. Сейчас нам нужно драться за Италию.

— Верно. Так я и говорю сослуживцам, но меня не слушают.

— Они политики. Знаешь, кому политика не нужна?

— Кому?

— Нацистам. — Беппе пригубил вина. — Нацисты не выпустят Рим из своих лап. Этот город — ценный приз. Колыбель западной цивилизации. Дом Ватикана. Вечный город. Кессельринг обожает Италию. Он хочет присвоить Рим, завладеть им. Он попытается захватить его, и произойдет это скорее рано, чем поздно.

В словах сквозила злость.

— О чем ты?

— Я собрал группу, в основном из ветеранов Великой войны. Туда-то я и хожу по вечерам, когда говорю, что встречаюсь с торговцами.

— Чем вы там занимаетесь? — удивленно спросил Марко.

— Диверсиями.

— Так ты антифашист? — удивленно приоткрыл рот Марко.

— Да, мы основали свою ячейку, партизанскую сеть. Сейчас много людей сбиваются в группы. The Fronte Militare Clandestino della Resistenza — подпольный фронт сопротивления под командованием Монтедземоло. Комитет национального освобождения. В Палаццо Венеция больше нет властей предержащих. Политики и офицеры только треплются. А мы защищаем город.

У Марко участился пульс.

— И сколько это длится?

— Несколько месяцев.

— А мама знает?

— Нет. И для нее же лучше ничего не знать.

— А мне почему не сказал?

— Ты не был готов. А теперь наоборот. Я понял это, увидев, как ты сегодня шагал домой по мосту. Я с самого твоего детства за тобой там наблюдаю. Помнишь, как ты увернулся от кошки, когда ехал домой? Тогда я догадался, что ты готов к гонкам. А теперь знаю, что ты готов к борьбе. Присоединяйся ко мне.

Марко осознал, что тоже всегда высматривал отца с вершины моста.

— Я сражался за фашизм, теперь буду сражаться за Италию.

— Браво, — улыбнулся Беппе. — Но будешь подчиняться мне. Я главный.

— Согласен. — Марко поднял бокал, и тут у него мелькнула мысль, что разрывала ему сердце. — За Альдо.

Отец тоже поднял бокал.

— За нашего Альдо.

Марко, 10 сентября 1943

Вместе с отцом и другими партизанами Марко засел в подвале в Тестаччо — районе, что лежал к югу от центра Рима. К городу приближались немцы. Накануне прошел слух о вторжении. Позор, но маршал Бадольо и король Викто́р Эммануил III бежали из столицы в Бриндизи, подальше от опасности. Бадольо даже не оставил плана битвы для защиты города. Итальянская армия была предоставлена самой себе, а поддерживали солдат только партизаны.

— Держи, Марко. — Отец протянул ему винтовку M91, и Марко осознал, насколько серьезная встала перед ними задача. В Балилле ему доводилось стрелять из ружья, но он никогда не сталкивался с живым противником.