Книга Вечное, страница 112 – Лиза Скоттолайн

— Мне так жаль. — Сандро обнял мать, а затем сам сел за маленький деревянный стол. Они продали почти всю мебель — кроме книжного стеллажа, заставленного учебниками по математике Сандро, старинными романами Розы и древними профессиональными пособиями его родителей, — и все свои ценные вещи, только семейная менора и серебряные подсвечники приткнулись в шкафу.

Мать помолчала, поджав губы.

— Когда до нас дошли эти новости, я как раз приняла чудесную малышку, такую крупненькую. — Она сглотнула комок в горле. — Сложно смириться, что все закончилось. Я так долго там работала. Я любила свою работу! Любила медсестер в родильном отделении, они особенные.

— Знаю, — кивнул Сандро, который слышал это много раз.

— Ужасно, что у моих пациенток больше не будет возможности попасть к врачу-женщине. Особенно у первородящих. Со мной им было куда спокойнее. Жаль, я не смогу больше им помогать.

Сандро знал, что матери приходилось бороться с ущемлением ее профессиональных прав со стороны других врачей.

— Всех врачей-евреев уволили?

— Да.

— И в других отделениях тоже?

— Да, во всех.

— Еще до даты вступления закона в силу, — перебил отец, качая головой.

Он, как обычно, был при галстуке и в костюме, но лацканы уже выглядели поношенными.

— Начальство я не виню, — со вздохом добавила мать. — У них и выбора-то нет. Они должны исполнять закон. Джанкарло сказал, что им это очень тяжело далось, а Моро плакал, когда я забирала документы. После всего Альберто пригласил нас всех на кофе. Сестра Анна Доменика и другие медсестры плакали.

Сандро знал их всех. Он познакомился с большинством коллег матери, забегая в больницу после школы.

— Это я виноват. — Его отец взъерошил волосы. — Добейся я для нас особого статуса, ты бы сохранила работу, Джемма. Я должен был его получить. Я его заслужил. Мы все заслужили.

— Ты старался изо всех сил, как и Беппе. Мы все сделали что могли.

— Неправда! — покачал головой отец. — Знаешь, о чем поговаривают? Ходят слухи, что некоторые дают за особый статус взятки. Что заместитель министра внутренних дел Буфарини затеял махинации. Он ярый антисемит, но наши деньги ему вполне по душе. — Он снова покачал головой. — Я подвел тебя, дорогая.

— Не подвел, Массимо. Нет никаких гарантий, даже со взятками.

— Это все моя вина, все. Я полагался на разум. Закон. Правосудие. До сих пор не верится, что мне отказали.

Слушая родителей, Сандро все больше тревожился за отца: после того как его выгнали из партии, тот впал в тоску. То и дело вспоминал о том, что ему не удалось получить особый статус, снова и снова винил себя. В последнее время даже начал носить с собой папку с записями, это превратилось в навязчивую идею. Вот и сейчас, как Сандро и предполагал, отец открыл ее и начал зачитывать вслух:

— Вот последние данные о предоставленных на сегодняшний день статусах, которые подтверждают мою точку зрения. Согласно последней переписи населения, право на особый статус имеют три тысячи пятьсот две еврейские семьи. Это четыреста шесть семей погибших в бою, семьсот двадцать одна семья добровольцев, одна тысяча пятьсот девяносто семь семей награжденных за воинскую доблесть и три семьи пострадавших за партию. — Отец очеркнул ногтем строку своих заметок. — Итак, на сегодняшний день семьсот двадцать четыре семьи фашистов-ветеранов получили особый статус, среди них должны были быть и мы. Мы должны были там быть! Это могли быть мы, так просто. Если бы закон не толковали столь строго!