Книга Вечное, страница 109 – Лиза Скоттолайн

Массимо молился, чтобы Беппе и Марко смогли переломить ситуацию.

Элизабетта, июль 1939

Элизабетта и Нонна по вечерам завели обычай выпивать по рюмочке anisette — сладкой анисовой наливки. Наступили трудные времена: все только и говорили, что о надвигающейся войне. Дела в «Каса Сервано» шли неважно — поток туристов почти иссяк, а евреи Трастевере пострадали от расовых законов, к которым местные обитатели питали отвращение.

Элизабетта все время думала о Сандро, у нее было разбито сердце: он больше ее не любил. Она-то любила по-прежнему, плакала ночами, тосковала по нему и тревожилась. Марко она избегала, не желая напрасно его обнадеживать, ведь теперь Элизабетта знала, что Сандро — ее единственный. К счастью, Марко все время пропадал в Палаццо Браски.

— Какой ужасный день. — Нонна опустилась на стул у орехового стола, на который проливала свет лампа из молочного муранского стекла. Окно было открыто, но теплый ветерок едва шевелил кружевные занавески. Ночью на Виа-Фьората обычно бывало тихо, вот и теперь слышалось лишь мурлыканье Рико: кот лежал в мягком кресле на салфетке, что защищала сиденье от шерсти. Он закрыл глаза, подогнул лапы, живот его был набит остатками branzino — морского окуня.

— Все наладится, Нонна.

— Но сначала станет куда хуже, девочка.

Элизабетта потягивала анисовую наливку из крошечной резной рюмочки — у Нонны таких была добрая сотня. Оказалось, старушка коллекционирует всевозможную стеклянную посуду: у нее было без счета наборов старинного фарфора, а также разных горок, комодов и шкафов для хранения этой коллекции. Шкафы стояли в каждой комнате маленького веселого дома, в них бок о бок громоздились наборы фарфора Royal Doulton, лиможского и минтонского фарфора, майолики, «Каподимонте» и многое другое. Выглядело несколько чудаковато, но дом становился удивительно уютным.

Постучали в дверь. Элизабетта поднялась, пересекла гостиную и открыла — у порога стоял Марко в форме, с широкой улыбкой на лице, держа под мышкой большую, празднично завернутую коробку.

— Buona sera, Элизабетта! — Марко приобнял ее свободной рукой и поцеловал в щеку.

— Какой сюрприз! — взволнованно сказала она. — Рада тебя видеть.

— Элизабетта, где твои манеры?! — крикнула из столовой Нонна. — Кто там? Почему не приглашаешь войти?

— Входи, пожалуйста, Марко. — Элизабетта открыла створку пошире, и Марко вошел в гостиную, молча осмотрев громоздкие шкафы. Она проводила его в столовую.

— Нонна, это Марко Террицци, Марко, а это…

— Синьора Сервано. — Нонна прищурила глаза с набрякшими веками. — Не твой ли это отец, Беппе, управляет баром «Джиро-Спорт»?

— Да. — Марко приятно улыбнулся.

— Это не ты ли пел Элизабетте серенаду в моем ресторане?

— Да, — кивнул Марко.

— Значит, ты ухаживаешь за Элизабеттой?

— Да, — просиял он.

— И каковы твои намерения? Благородные или так, побаловаться?

Элизабетта вздрогнула.

— Нонна!

— Конечно, благородные. — Марко расправил плечи. — Я люблю ее.

Его слова тронули сердце Элизабетты — к ее удивлению, оно откликнулось.

Нонна нахмурилась: