Книга Соловейка. Как ты стала (не) моей, страница 97 – Полина Рош

Девицы рыдали. А когда уставали рыдать, отчаянно пинали Соловейку, хоть так стараясь забыться и согреться. Но когда бандитская шайка вместе с пленницами подобралась к высокому забору чужого города – все присмирели. Теперь хотелось, чтобы дорога никогда не заканчивалась. Темный лес и заснеженные поля были такие же, как дома. А это городище – чужое. Они все в один момент поняли: сейчас ворота из высоченных брёвен их проглотят, и никто их здесь не найдёт: ни мужья, ни братья, ни отцы. Ни сам князь Ольхова Остромысл.

Соловейка старалась о нём не думать, не представлять. Где он сейчас? Какими словами думает о ней и думает ли после всего… Нет-нет-нет! Соловейка встряхнула головой и до боли прикусила лопнувшую губу. Она раздирала её снова и снова, лишь бы не думать каждую минуту: где? Где же князь? Неужели он к ней не придёт? Ей очень хотелось снова оказаться в его руках, спрятать лицо на груди и ничего больше не бояться.

Из саней девиц вытряхнули, наконец отвязали от тяжеленного бревна. Соловейка подняла голову, с ужасом смотря на главные ворота, они были очень высокими, очень крепкими. У них толпился какой-то народ с тюками и козами. Сейчас Соловейку, как ту козу, проведут через высоченные, страшные ворота и она, стреноженная, навсегда там останется, для них даже верёвки подготовили. Степняки начали вязать девушек за руки и ноги, Соловейка вздрогнула и ясно поняла: нет. Она не хочет. Не хочет!

Ноги подкосились, в горло впился острый ком. Повалившись на землю, она судорожно втянула в себя воздух и больше не смогла сдерживаться – пронзительно закричала. От ужаса, от боли, от отчаяния. Всё, что копилось в ней с той чудовищной ночи, когда Аяр и Остромысл рассорились, Соловейка пыталась вытолкнуть из себя. Но ничего не получалось. Страх впивался глубоко-глубоко, как грязные ногти степняка внутри. Сгребая снег руками, она кричала, что не хочет, что никуда не пойдёт! Никуда! Она останется здесь, на дороге, и будет ждать князя Остромысла. Или умрёт, умрёт как Журавелька, если он не придёт. Почему она не умерла, как Журавелька?

Но никто Соловейку не слушал. Степняки привязали её за руки точно так же, как остальных на единую верёвку, и потащили к воротам. Идти по гладкой, раскатанной сотней ног дороге до льда, было тяжело. Она постоянно падала и тянула за собой остальных. Самый зверский из бандитов подскочил, начал стегать хлыстом по спине, по ягодицам. Каждый хлёсткий удар разливался жгучей болью, но удивительно разбавлял ужас надеждой. Соловейка вскрикивала, набивая рот снегом, и хотела оглянуться, чтобы увидеть за спиной разгневанного, но справедливого князя. Один удар под дикие крики, которые до неё не доходили, второй, третий… Степняк перестал её лупить. Грязно выругавшись, он схватил её за верёвку, рывком поставил на ноги. А Соловейка жмурилась, не в силах открыть глаза и снова увидеть вокруг себя ужас, а не князя. Тот тоже когда-то остановился после трёх ударов. Тогда ей казалось, что хуже этих трёх ударов в её жизни ничего не будет.

Но нет. Степняк больно схватил её за подбородок и так сильно вдавил пальцы в щеки, будто хотел порвать их. Соловейка от боли открыла глаза, увидела перекошенное от ярости лицо бандита.

— Не падать! Идти! Ровно идти, ты, хромая корова! – Кричал он ей в лицо и замахивался хлыстом над головой.