Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 57 – Элисон Уэйр

— Я посижу с нею, – вызвалась Елизавета.

— Не подходите слишком близко, – предупредила мать. – Не хватало еще, чтобы вы подхватили что-нибудь.

— Не беспокойтесь, Мария, – сказала Елизавета, догоняя сестру. – Я вас не оставлю, даже если это чума. Что, конечно, не так, так как ни об одном случае не сообщалось. Вероятно, это всего лишь летняя простуда.

— Да, наверное, – согласилась Мария, – но мне нехорошо.

Елизавета помогла леди Дакр уложить сестру в постель, затем послала за кордиалом и устроилась рядом следить за больной. Сесилия принесла книги, чтобы скоротать время, а вскоре пришли и мать с доктором.

— Это всего лишь лихорадка, – объявил он, задав Марии несколько вопросов и посмотрев ее мочу. – Она поправится через несколько дней.

Однако Марии не становилось лучше. Лихорадка усилилась, и девочка стала жаловаться на боль в груди. Вскоре она просипела, что не может вдохнуть, а потом слова ее утратили всякий смысл. Глаза отца и матери, сидевших с двух сторон от кровати, встретились.

— Нужно послать за Нэдом, – хрипло проговорил король.

Елизавета потеряла покой. Она не отходила от Марии и засыпала от усталости, сидя в кресле у постели больной. Дни напролет она молилась, упрашивая Господа спасти сестру.

— Не дай ей умереть! – взывала принцесса.

Мать тоже постоянно была рядом, держала Марию за руку, промакивала ей лоб прохладной влажной фланелью, молясь, чтобы дочь поправилась; лицо ее превратилось в маску страдания. Наконец приехал Нэд, ангельски красивый. За время, прошедшее с Рождества, он вытянулся и выглядел принцем до кончиков ногтей.

— Милая сестрица… – сказал Нэд и расплакался, так как Мария представляла собой печальное зрелище – волосы ее были влажны от пота, а губы имели пугающий синеватый оттенок.

В ту ночь Елизавета заснула в кресле, а проснувшись, увидела, что мать качает на руках тело сестры и тихо причитает, по щекам ее катились слезы. Принцесса разрыдалась. Прибежал отец, вызванный врачом. Он обнял Елизавету и крепко прижал к себе.

— Мария теперь с Господом. Вы должны радоваться за нее… – Голос его оборвался, король повернулся к постели. – Наш добрый ангел покоится в мире, Бет. – Он обхватил руками жену и покойницу-дочь и залился жалобным плачем.

Четыре дня забальзамированное тело Марии, окруженное свечами, лежало на одре в главном холле, чтобы все могли проститься с нею. Елизавета и ее братья и сестры по очереди дежурили у гроба. Даже Йорк сохранял серьезное лицо. Король и королева не появлялись на публике. Они скорбели за закрытыми дверями своих покоев и утешали младших детей, которые не вполне осознавали тяжесть утраты.

Когда настал момент идти за гробом в соседнюю церковь обсервантов^[17], которую основал отец, Елизавета застыла на месте. Она не могла смириться с этим. Она была совершенно измотана. Родители предложили ей с сестрами остаться во дворце. Они и сами решили не присутствовать на погребении, не могли справиться с горем. За гробом Марии, поставленным на повозку с ее гербом, которую везли кони в соболиных попонах, в долгую поездку к церкви Святого Георгия в Виндзоре отправился облаченный в черное Нэд. Там тело Марии было упокоено рядом с ее братом Георгом.

Лето в тот год казалось какой-то насмешкой. Елизавета чувствовала, что солнце не должно светить на мир, в котором так бесповоротно нет Марии. Дни перетекали один в другой под покровом печали, и повсюду принцессе встречались горькие напоминания об умершей сестре. Елизавета попыталась обратиться к Сесилии, чтобы заполнить пустоту, оставшуюся после смерти Марии, но Сесилия, какой бы любящей и своевольной она ни была, не была Марией, и вскоре, вероятно, она отправится в Шотландию. Елизавета усвоила горький урок, что там, где когда-то была любовь, когда-нибудь будет и утрата. Она даже обнаружила, что ее расстроило известие о кончине претендентки на трон королевы Маргариты, которая умерла в бедности во Франции. Прошла для нее почти незамеченной новость, что отец предложил Ричмонду земли при условии возвращения из ссылки и женитьбы на одной из ее сестер. Но он не приехал.