Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 3 – Элисон Уэйр

Земля, может быть, и святая, но место было страшное, и Елизавета боялась идти туда. На глаза ей навернулись слезы, она вся сжалась и жалобно захныкала от одной мысли об этом.

— Ш-ш-ш, – шикнула мать и крепче сжала руку дочери.

Елизавета была слишком напугана, чтобы прислушаться к ней.

— Но зачем мы идем туда, миледи? Мы не сделали ничего дурного. Мы не воровки.

— Бесси, тише. Скоро я вам все объясню.

На плечо Елизаветы легла чья-то рука. Она подняла глаза и увидела улыбавшуюся ей бабушку.

— Господь бережет нас, дитя, – сказала та. – Он распорядится, как лучше.

Но вот они уже рядом с крепкой дубовой дверью. Елизавета задрожала и увидела, что мать немного замялась, а потом взяла железный дверной молоток и постучала.

Прошло, казалось, очень много времени, прежде чем какой-то монах открыл дверь.

— Господь да пребудет с вами, сестры мои. Кого вы ищете?

— Увы, братец, – отозвалась мать, – мы здесь не как гости. Мы пришли просить убежища.

Последовала пауза, монах молча взирал на них.

— Вы должники? Не могу представить, чтобы такие благообразные леди были виновны в каких-то преступлениях. И к тому же с вами дети, мы не принимаем…

— Я – ваша королева, – ледяным голосом проговорила мать с таким видом, который заставлял умолкнуть большинство людей, – и мы с детьми находимся в опасности. Король покинул королевство, а милорд Уорик и герцог Кларенс идут на Лондон. Прошу вас дать нам убежище.

Елизавета слушала в смятении. Отец покинул королевство? И почему им нужно бежать от ее крестного отца Уорика и дяди Кларенса? Она смутно понимала: в семье происходят какие-то неурядицы, и знала, что мать ненавидит обоих этих мужчин, но понятия не имела почему.

— Ее милости скоро рожать, – встряла бабушка.

— Прошу вас, входите и садитесь, а я пока приведу отца настоятеля, – нервно буркнул монах.

Когда они вошли в здание, Елизавета огляделась, боясь, как бы из темноты не появились нашедшие здесь убежище преступники, однако, к ее облегчению, в огромном, похожем на церковь пространстве почти никого не было. Только две спящие фигуры, завернутые в накидки, лежали на соломе в дальнем конце.

Переступив через порог, мать сразу опустилась на скамью. Выдержка изменила ей, на щеках блестели слезы.

— Можно ли поверить, что это происходит наяву, – прошептала она.

— Не плачьте, миледи, – взмолилась Елизавета.

Бабушка прижала потрясенную королеву к груди, а трехлетняя Мария заревела. Леди Бернерс склонилась к малышке и стала утешать ее, держа на согнутой в локте руке хнычущую Сесилию.

— Вам нужно уходить, леди Бернерс, – сказала королева, подавляя минутную слабость и забирая у нее ребенка. – Вы им не нужны.

— Но дети, мадам, – возразила гувернантка, а Елизавета и Мария, обе в слезах, прижались к ее юбкам и заверещали:

— Не оставляйте нас!

— Это приказ, – отрезала королева. – Я не допущу, чтобы вы сидели здесь с нами взаперти, когда в этом нет нужды. С мистресс Джейкс дело другое. – Она взглянула на кормилицу. – Ее я не могу отпустить. Как только ситуация улучшится, я пошлю за вами. Тише, дети! С вами будем я и бабушка Риверс, мы позаботимся о вас, а леди Бернерс вы скоро увидите.

— Как будет угодно вашей милости, – ответила леди Бернерс, но Елизавета видела, что ей не хочется уходить. – Я найду гостиницу, а завтра пойду в Виндзор, надеюсь, мой супруг все еще остается констеблем замка.