Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 249 – Элисон Уэйр

Елизавета пыталась не винить Генриха, который оказался в очень сложном положении и, казалось, старался как мог умилостивить ее, после того как пролил кровь Уорика. Он даже заплатил за похороны казненного в приорате Бишам рядом с могилой его деда Делателя королей. Однако Елизавета продолжала подозревать, что этот заговор таил в себе больше, чем рассказал ей Генрих. О нем стало известно так вовремя, так кстати. Но что ни говори, а заговорщики совершили измену. Только напоминать об этом Кэтрин не имело смысла, она была безутешна.

Напряжение плохо сказалось на Генрихе. После казни он заболел, находясь в Уонстеде, в Эссексе, да так сильно, что Елизавета опасалась, как бы ее супруг не умер. Однако Господь не посчитал уместным лишить ее мужа, а Англию – короля, и Генрих вскоре поправился. Елизавета была с ним, когда дон Педро де Айала, испанский посол, приехавший в Англию помогать в организации брака, явился поздравить короля с выздоровлением.

— Я прибыл бы раньше, ваше величество, но вы плохо себя чувствовали. Мои суверены обрадуются, когда узнают, что вам лучше. Им было весьма приятно услышать, что это королевство теперь более стабильно, чем за все последние пять сотен лет, после того как недавняя измена была должным образом пресечена во имя Господа, и я заверил их, что здесь больше не осталось ни капли сомнительной королевской крови, только истинная кровь ваших величеств и принца Артура.

Генрих склонил голову, выражая признательность, а Елизавета вновь забеспокоилась. Уж не стоял ли за последним заговором сам Фердинанд? Не он ли убедил Генриха в необходимости избавить королевство от изменников? Или Генрих сам проявил инициативу? И все же она не понимала, как он мог бы достигнуть желаемого результата, если бы Уорик и Уорбек каким-то образом не были вовлечены в изменнический сговор. Ей хотелось спросить об этом Генриха, но она не смела – и не желала знать ответ.

Глава 20

1500–1501 годы

Наступил 1500 год, заря нового столетия. Генрих прочно сидел на троне, и принцы христианского мира спешили заручиться его дружбой. Он принес покой королевству, раздираемому гражданской войной, его казна была полна, и он триумфально заключил союзы с Испанией и Шотландией. Но его не любили, введенные им налоги были весьма обременительны. Подданные хотели мира и военных побед, но не желали платить за них. Люди говорили о золотом веке, который наступит в правление короля Артура.

Зима выдалась мягкой – даже слишком, так как она не уничтожила чуму, бушевавшую в Лондоне месяцами. Из-за этого приезд инфанты отложили до следующего сентября, когда Артуру исполнится четырнадцать и он достаточно повзрослеет – даст Бог – для брака. Генрих тратил огромные суммы на подготовку к приезду невесты и к свадьбе.

Весной, чтобы избежать заражения, Генрих отвез Елизавету в Кале, последний сохранившийся форпост английской континентальной империи. Там им предстояло встретиться с эрцгерцогом Филиппом. Генрих по-прежнему опасался появления какого-нибудь нового самозванца, поэтому они уехали без шума и фанфар, сообщив о готовящейся поездке всего за два дня до ее начала. Младших детей они оставили во дворце епископа Или в Хатфилде, в Хартфордшире, подальше от охваченной эпидемией столицы.

Елизавета никогда раньше не пересекала море, и плавание из Дувра привело ее в восторг. Ла-Манш был спокоен, и они высадились на берег с наступлением ночи. На следующий день с большой свитой поехали верхом в расположенную за стенами Кале церковь. Кэтрин Гордон возглавляла группу из пятидесяти прекрасно одетых дам королевы. Там они встретились с Филиппом. Елизавета поняла, почему ему дали прозвище Красивый, хотя при этом он производил впечатление человека распутного. Ей хотелось поговорить с ним, так как он был женат на старшей сестре инфанты Хуане и она рассчитывала побольше узнать от него о Каталине.