Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 172 – Элисон Уэйр

Ясным утром на третьей неделе сентября Елизавета встала из-за стола после завтрака и почувствовала слабую боль внизу живота, она сопровождалась спазмом и разбегалась по телу до поясницы.

— Ох! Что это было? – воскликнула Елизавета и сразу села.

Мать и Маргарет мигом насторожились.

— Не может быть, – быстро проговорила Елизавета. – По моим подсчетам, прошло только восемь месяцев. Еще слишком рано.

— Подождите, придет ли боль снова, – посоветовала мать.

Елизавета намазала маслом кусок хлеба и положила на него сверху джем из айвы.

Через десять минут боль пронзила ее снова.

— О нет, – пробормотала Елизавета, потирая поясницу и ожидая, пока неприятное чувство пройдет.

Мать выглядела встревоженной:

— Думаю, нужно послать за акушеркой.

— Это будет мудро, – согласилась Маргарет.

Когда пришла матушка Мэсси, Елизавета снова ощутила схватки. Через час стало ясно, что роды начались, и Елизавета задавалась вопросом, как сможет вынести боль, если она еще хоть немного усилится. Весь день роженица промучилась, чувствуя, что у нее ничего не получается, и приходя во все большее раздражение и беспокойство по поводу того, что ребенок родится раньше срока и может не выжить.

Королева хотела, чтобы она легла в постель, но матушка Мэсси покачала головой:

— Лучше, если ее милость будет двигаться. Ходьба ей поможет.

И Елизавета ходила по спальне, останавливаясь и опираясь на стол, чтобы перетерпеть боль, когда она становилась невыносимой, и желая видеть рядом с собой Генриха, но об этом не могло быть и речи.

— Мужчинам не место в комнатах рожениц, – твердо заявила матушка Мэсси. – Королю сообщили, что ребенок на подходе, и он попросил, чтобы его держали в курсе дела.

— Он шлет вам самые добрые пожелания и молится о счастливом исходе, – сказала леди Маргарет.

Вечером дамы Елизаветы принялись открывать двери и сундуки, развязывать узлы, чтобы снять оковы с чрева, а матушка Мэсси смотрела на это и качала головой, удивляясь их глупости. А боль продолжала безжалостно мучить Елизавету.

Вскоре после полуночи, когда роженица почувствовала, что больше ей не вынести, повитуха воскликнула:

— Головка появилась!

И он родился, ее сын, – крошечный, запачканный кровью незнакомец лежал на сгибе руки Елизаветы. Мать и Маргарет плакали от радости.

— Наследник, наследник для Англии! – ликовала свекровь.

— Благодарение Господу! – выдохнула мать и, отодвинув в сторону закрывавшую дверной проем штору, позвала вестника. – Будьте добры, сообщите нашему повелителю королю, что у него есть сын и наследник.

— Мы пойдем и скажем ему сами, – прервала ее Маргарет, торопливо выводя королеву из комнаты.

Матушка Мэсси взяла у Елизаветы ребенка, чтобы обмыть и запеленать его. Молодая мать, хоть и была измучена родами, понимала, что акушерка не так сильно радовалась, как ей следовало бы.

— Что-нибудь не так? – в тревоге спросила она, пока служанки приводили ее саму в порядок.

Повитуха уложила младенца в большую золоченую колыбель, сделанную специально для него.

— Ребенок маленький, потому как родился раньше срока, мадам, и я боюсь, что он слабый. Я хотела бы услышать крик из здоровых легких, но этот малыш молчит. – Она обратилась к придворным дамам: – Приведите сюда кормилицу, чтобы мы могли приложить его к груди.