Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 154 – Элисон Уэйр

Елизавета возликовала. Однако дни шли за днями, никаких новых известий не поступало, и она все сильнее падала духом. Потом Маргарет со смущенным видом сообщила ей, что Генрих все-таки решил отказаться от объединенной коронации, он не успеет созвать парламент до того, как сам будет коронован, а это нельзя откладывать дольше. Посему его коронуют одного.

— Вы же получите корону после свадьбы, – заключила она.

Какое жестокое разочарование! Какая несправедливость! Елизавете с немалым трудом удалось не выказать своих чувств, и она покорно согласилась, что так будет лучше.

А вот мать сразу исполнилась подозрений.

— Я все время говорила, – заклокотала она от ярости, как только они остались одни в спальне Елизаветы. – Он ясно дает понять, что не обязан короной вам. Объединенная церемония показала бы людям, что вы равноправные правители.

Елизавета едва не плакала:

— Я даже не смогу присутствовать на коронации. Как будто я не имею никакого значения.

— Дитя, именно потому, что вы жизненно важны для Генриха, он и пытается исключить вас. Так ему не придется говорить, что он обязан своей короной вам.

— Но это правда!

— Вот именно. Многие вспомнят данную им клятву. Многие знают, кто настоящий монарх в Англии.

— Почему я не родилась мальчиком, – вздохнула Елизавета. – Хотя в таком случае меня, скорее всего, уже не было бы в живых.

В конце октября леди Маргарет, одетая в пурпурное платье с горностаевой отделкой, отправилась на коронацию сына.

— Среди всего этого триумфа и славы я просто плакала, настолько меня переполняли чувства, – рассказывала она через два дня по возвращении от двора. – Это была самая трогательная и поднимающая дух церемония, которую меня благословил увидеть Господь.

Елизавета слушала детальное описание самой коронации, банкета и торжеств, которые последовали вслед за этим, и ее не покидала мысль: «Я должна была присутствовать там. Весь этот триумф причитался и мне тоже». Но ничего уже не изменить. Момент ее славы скоро наступит, если Господь захочет. И парламент соберется на этой неделе.

Лорд Стэнли получил в награду от своего благодарного суверена графство Дерби, а также должности констебля Англии и главного управляющего герцогством Ланкастер; он стал одним из самых важных людей в королевстве, ежедневно посещал заседания парламента и по вечерам за ужином потчевал домашних рассказами о происходящем там.

Сессия парламента открылась со всеми положенными церемониями.

— Его милость восхваляли как второго Иошуа^[26], спасшего своих людей от тирании. Его верховная власть была подтверждена как принадлежащая ему не под одним, но под многими титулами; он правит англичанами законно не столько по кровному праву, сколько по завоеванному. Сам король заявил, что в его победе при Босворте воистину проявилась Божья воля; рассудив так, Господь даровал ему корону, и она принадлежит ему по праву божественному.

Елизавета втянула в себя воздух. Вот, значит, как он определяет свой титул. О ней ни слова! Она не смела встретиться взглядом с матерью.

— Акт, которым был возведен на трон Узурпатор, аннулирован, и законнорожденность вашей милости подтверждена, – продолжил Дерби (так теперь следовало называть лорда Стэнли), и у Елизаветы увлажнились глаза.

— Значит, мой брак с Эдуардом был законным и все мои дети тоже, – с чувством произнесла мать.