Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 229 – Элисон Уэйр

— Я не потерплю непокорности Мора и Фишера. Пусть они познакомятся с последствиями своего упорства. Отправьте их на суд!

Кромвель только успел сообщить Гарри, что Фишера приговорили к смерти, как вошел гонец и с поклоном подал главному секретарю записку. Тот приподнял брови:

— Вашей милости будет небезынтересно узнать, что епископ Рима сделал Фишера кардиналом и отправил ему красную шапку.

Гарри фыркнул:

— Тогда ему придется носить ее на плечах, потому что, клянусь Богом, я снесу ему голову прежде, чем шапка окажется здесь!

Позже, когда король остался один, его гнев остыл. Он стоял у окна и смотрел, как Анна играет в саду со своими собачками. Ценит ли она то, что он для нее сделал?

Когда Кромвель вошел в кабинет, Гарри, оторвавшись от бумаг, поднял на него взгляд и положил на стол перо.

— Дело сделано?

— Да, сир. Епископ был похож на мертвеца, когда его привели на казнь. Вот что делает с человеком месяц сурового заключения. – (Гарри взял себя в руки. Он не выкажет жалости.) – Фишер появился, одетый в лучшее платье, и сказал, что это день его свадьбы. А взойдя на эшафот, утверждал, что умирает, дабы сохранить честь Господа.

— А как быть с честью короля?! – вспылил Гарри.

— Мир знает, за кем больше правды, – тихо произнес Кромвель.

Прошло совсем немного времени, и Гарри понял, как он ошибся. Казнь человека, отличавшегося такой святостью, тем более епископа, вызвала шквал возмущения.

Когда Анна потеряла ребенка, в потоке крови и слез сердце Гарри упало, как свинцовая гиря. Было ли это карой ему? Он не мог поверить в такое. Разве не трудился он в своем королевстве во имя Господа, реформируя разложившуюся Церковь, освободившись от кровосмесительного брака? За что Всевышний гневается на него?

Гарри спросил у Кромвеля, по строжайшему секрету, возможен ли развод?

— Ваша милость, – ответил секретарь, видимо ничуть не смутившись, – я считаю, что расторжение вашего брака будет расценено как допущение, что вы ошиблись, когда расстались с вдовствующей принцессой. Половина христианского мира станет ожидать вашего возвращения к ней на том основании, что она ваша законная супруга.

Гарри огладил бороду и вздохнул:

— Вы правы, Пройдоха. Мне ни к чему очередной скандал. И я уже зашел слишком далеко, чтобы поворачивать назад.

В начале июля состоялся суд над сэром Томасом Мором, его тоже приговорили к смерти.

— К счастью, нашему новому генеральному представителю в суде, мастеру Ричу, удалось собрать свидетельства против него, после того как ваша милость отправили его изымать книги сэра Томаса, – отчитывался Кромвель, не замечая, как потрясен король.

Лишать ученого книг – это было жестоко, подумал Гарри, но необходимо, так как служило предостережением Мору: будет хуже, если он не даст клятву.

Кромвель же распустил крылья, он торжествовал.

— Рич притворился его другом и стал обсуждать с ним такой вопрос: вот, мол, если бы парламент сделал его, Рича, королем и назвал изменой факт отрицания этого, было бы преступлением идти против такого закона? Сэр Томас согласился, что это была бы измена. Тогда Рич предложил ему следующий вопрос: раз ваша милость стали верховным главой Церкви на земле, почему господин Мор отказывается признать вас таковым? Мор ответил, что это другое дело, так как парламент может возвести короля на трон и сместить его, но подданного нельзя принуждать к клятве по поводу верховенства, потому что король не может сделать себя главой Церкви. Таким образом он вынес себе приговор собственными устами. Хотя сам, разумеется, отрицал это. Он сказал, что во время допросов никогда не говорил ничего такого, что обличало бы его, так с какой стати он сделал бы такое замечание в беседе с Ричем?