Книга Мария I. Королева печали, страница 269 – Элисон Уэйр

А теперь еще и Ренар обратился к ней с просьбой об аудиенции, чтобы сообщить о своем намерении возвратиться в Испанию, на что император и Филипп уже дали свое согласие.

Марию это не слишком удивило. Филипп, недовольный влиянием Ренара на Марию, откровенно не любил его. В результате она отдалилась от посла, и у того хватило ума сделать нужные выводы.

— Мадам, вместо меня никто не приедет, – заявил он. – Его величество во всем полагается на своих друзей в Тайном совете. Он считает, они вполне смогут передавать ему информацию о положении дел в Англии и успешно представлять его интересы.

По выражению лица Ренара Мария поняла, как он к этому относится, причем совершенно справедливо, так как после отъезда Филиппа советники проявили своеволие, перестав проводить одобренный им политический курс. Мария, решившая не комментировать намеки посла, протянула ему руку для поцелуя и преподнесла в дар золотое блюдо:

— Примите это в знак благодарности за хорошую службу мне и вашему господину. Да пребудет с вами Господь!

Ренар поклонился, и Мария с грустью проводила его глазами. Она понимала, что ей будет не хватать мудрых советов посла.

* * *

В конце сентября Англия пережила самые сильные дожди и наводнения за всю историю страны. Люди и животные тонули, дома заливало водой, урожай погибал. Мария всей душой сочувствовала своим подданным, но ничем не могла им помочь. Она знала, о чем болтают люди: дескать, это Божья кара за сожженных на кострах людей, число которых уже достигло восьмидесяти. Что было явно несправедливо, поскольку все это делалось во имя Господа.

Кроме того, придворные Филиппа донимали королеву просьбами разрешить им присоединиться к нему в Нидерландах. К ужасу Марии, испанские гранды каждый день покидали Англию, и это наводило на мысль, что Филипп оставил жену навсегда. Ее страхи еще больше усилились, когда она узнала, что испанцы увезли с собой некоторые личные вещи Филиппа, и достигли кульминации, когда она выяснила, что супруг расплатился со всеми английскими кредиторами и распустил команду корабля, который должен был доставить его обратно в Англию.

Но самым страшным было то, что он стал все реже отвечать на ее письма, а когда отвечал, то вместо утешающих слов любви отделывался общими фразами, что не оставляет надежды на скорую встречу. Марии становилось все труднее в это верить. Ее дни были наполнены волнениями, а ночи – мучительными терзаниями.

— Я уже неделю не получала писем от короля! – горько рыдая, призналась она Сьюзен, которая в ответ лишь крепко обнимала свою госпожу.

Однако ни Сьюзен, ни кто-либо другой не мог дать Марии столь необходимые ей заверения, что Филипп любит жену и непременно вернется.

И вот наконец пришло долгожданное письмо. Взволнованная, Мария унесла письмо к себе в кабинет, закрыла окно, чтобы заглушить завывание штормового ветра, и сломала печать. А затем ошеломленно уставилась на послание мужа, слова прыгали перед глазами. Филипп требовал, чтобы его короновали.

Ах, если бы она могла выполнить требование супруга! Но ведь он должен знать, что она не может одобрить его коронацию без санкции Совета или парламента, а поскольку советники были явно не в восторге от этой идеи, ей придется ждать до очередной сессии парламента. В течение следующих нескольких недель Филипп забрасывал жену письмами. Он обвинял ее в том, что она плохо радеет о его благе, и ясно давал понять, что не вернется в Англию до тех пор, пока его требование не будет удовлетворено и ему не отведут более почетную роль в управлении королевством, хотя условия их брачного договора этого не предусматривали. В середине октября он прислал письмо членам Совета, в котором выражал сожаление по поводу того, что не успеет вернуться к открытию парламента. Вскоре после этого он попросил жену отправить в его распоряжение как можно больше испанских придворных. Расстроенная, она сделала так, как он просил.