Книга Мария I. Королева печали, страница 187 – Элисон Уэйр

Впрочем, Мария уже решила для себя, что навряд ли сможет заточить весь Тайный совет в Тауэр.

— Мадам, – не дав Марии ответить, вступил в разговор Арундел, – мы просим прощения за то оскорбление, что нанесли вам, признав леди Джейн нашей королевой.

После чего они с Паджетом театральным жестом достали кинжалы и, приставив острие себе к животу, подняли на Марию умоляющие глаза.

— Вам нет нужды накладывать на себя руки. – Мария милостиво улыбнулась; став победительницей, она могла позволить себе проявить великодушие. Ничто не должно было омрачать этот пьянящий момент, всем следовало разделить ее ликование. – Я с готовностью вас прощаю. Я счастлива, что удалось избежать вооруженного конфликта и что я стала королевой по воле народа. Господь сотворил чудо.

Ее сердце переполняла благодарность. Поднявшись, она провела советников и домочадцев в часовню, где тут же распорядилась вернуть на алтарь распятие. Она велела исполнить «Te Deum», и все присутствующие воздали хвалу Господу за чудо этой бескровной победы. Даровав ей столь поразительный триумф над врагами, Он одобрил ее восшествие на престол, скрепив это Божественной печатью. Она была королевой не только по праву владения, но и по воле Господа.

— И в доказательство своей преданности, – уже после мессы произнес Арундел, – мы с дозволения вашего величества отправимся в Кембридж и арестуем герцога.

Мария смотрела им вслед; она не сомневалась, что теперь они ее точно не подведут.

Арундел и Паджет так спешили попасть во Фрамлингем, что не стали ждать, когда Марию провозгласят королевой в Лондоне. Однако новости из столицы не заставили себя долго ждать. Когда лорд-мэр и олдермены Лондона сделали соответствующее заявление в приходе Чипсайд, вокруг них собрались несметные толпы народу. Официальным лицам пришлось локтями прокладывать себе дорогу к Кресту Элеоноры, где ждали герольды. Толпа встретила радостную весть оглушительным ревом.

Лондон, казалось, сошел с ума. Люди, бежавшие во всех направлениях, бросали в воздух шляпы с криками: «Леди Мария провозглашена королевой!» Горожане жгли на улицах костры, в приходских церквях звонили колокола, восторженные толпы отмечали восшествие Марии на престол. Шейфве сообщал, что трудно описать словами ту экзальтацию, свидетелем которой он стал.

Я еще ни разу не видел подобного народного ликования. По крайней мере, на моей памяти такого еще ни разу не было.

Казалось, все жители вышли на улицы, и отцы города поспешно сделали так, чтобы из фонтанов и труб било вино. Даже сановные олдермены и зажиточные купцы скинули официальные одежды и пустились в пляс вместе с остальными, весело распевая простонародные песни. Празднование длилось всю ночь до утра, люди приглашали друг друга вечером на обед. В тот день в каждой приходской церкви исполняли «Te Deum», а колокола не умолкали до самой ночи. «Такое чувство, – писал Шейфве, – будто каждый городской житель пребывал на небесах».

Мария не могла сдержать слез. Как жаль, что она не видела народного ликования собственными глазами! Она много времени проводила в часовне, вознося благодарность Богу за все Его милости и убеждая себя в том, что эти пышные празднования были не только в честь ее, Марии. Нет, народ отмечал торжество права, а она являлась лишь сосудом, в котором содержалось то самое право, а потому не должна поддаваться греху гордыни.