Книга Мария I. Королева печали, страница 155 – Элисон Уэйр

В марте Мария переехала в Хансдон с целью изменить свое положение, которое с каждым днем становилось все более невыносимым. Тем не менее у нее еще теплилась надежда, что император передумает и придет ей на помощь. Она узнала, что Елизавета в сопровождении пышной свиты посетила короля, который очень любезно принял сестру, охотно согласившуюся соблюдать новые законы. Еще одна заблудшая душа, с грустью подумала Мария. Она сокрушалась по поводу того, с какой легкостью Елизавета поменяла веру, но при этом с тоской вспоминала те счастливые времена, когда они с сестрой еще были близки.

Ван дер Делфт написал, что Уорик отказался заплатить за приданое Марии, чтобы она могла выйти замуж за Дома Луиша. Таким образом, еще один путь к спасению был отрезан.

Но она не даст себя запугать. Против нее пока не было предпринято каких-либо действий, и она немного успокоилась. У себя дома она продолжит служить мессу. Непоколебимость Марии по отношению к вере ни для кого не составляла секрета, а потому аристократы и джентри, исповедовавшие католицизм, все чаще смотрели на нее как на вдохновляющего лидера и пытались пристроить ей в услужение своих дочерей. Каждую неделю к Марии приходил полный надежд отец, мечтавший, чтобы дочь воспитали в истинной вере.

Император настоятельно требовал от Совета предоставить Марии свободу вероисповедания, но единственное, в чем советники пошли на уступки, – это позволили совершать мессу при закрытых дверях в присутствии двух-трех помощниц. Уорик дал ясно понять, что Совет потворствует ее невежеству и слабоумию, и строго-настрого предупредил, что она не должна давать повода для скандала, допуская всех домочадцев на богослужение. Разрешение действовало лишь ограниченный период времени. Когда Мария будет готова принять протестантизм, его должны были отозвать.

Мария дошла до белого каления, читая письмо ван дер Делфта. На секунду ей показалось, будто у нее остановилось сердце, и пришлось схватиться за спинку стула, чтобы не упасть. И даже заверения посла, что теперь она наверняка не омрачит свою совесть отказом от старой религии, не могли усмирить бушевавшую в груди ярость.

Сэр Фрэнсис Энглфилд забрал у Марии письмо посла и, внимательно прочитав, хмыкнул:

— Он определенно разозлил милорда Уорика! Он говорит, Уорик был так зол, что мог вполне прибить его превосходительство, если бы его не остановили другие члены Совета.

— Пусть видят, что представляет собой этот человек! – пробормотала Мария, понимая, что обидные слова Уорика будут еще долго звенеть у нее в голове. Невежество… слабоумие… Да как они смеют?!

Но хуже всего было то, что рано или поздно ей вообще запретят служить мессы, поставив ее в положение, когда она будет вынуждена отвечать за нарушение закона. Именно так считали друзья при дворе. Каково это быть заточенной в Тауэр? Предоставят ли ей роскошные покои королевы, где в свое время содержали Анну Болейн? Или это будет сырая камера с окнами, открытыми дождям и ветрам.

Но она тоже не из робкого десятка! Совесть подсказывала, что ее священный долг – позволить правоверным католикам приходить к ней домой на мессу, пусть даже в нарушение предписаний Совета.

Однако ситуация приняла более зловещий характер, когда Англия подписала мирный договор с Францией, но не заключила аналогичного соглашения с императором. Похоже, препятствием для создания альянса стала безоговорочная поддержка Карлом своей кузины. Мария уже получила официальную жалобу на проведение публичных месс с прозрачным намеком на то, что Уорик намерен принять против нее самые жесткие меры. Она попыталась протестовать на том основании, что в свое время получила твердые заверения Сомерсета, но все было тщетно. А затем и сам король начал забрасывать сестру письмами, в которых уговаривал ее обратиться, так сказать, к истинной вере.