Книга Сказка о царевиче-птице и однорукой царевне, страница 43 – Надежда Бугаёва

Но на полёт метеора загадывают желания, и она загадала впредь не соглашаться быть брошенным листком и не бояться оспоривать невежество. Даже не так – не быть неодушевлённым листком, а быть человеком.

Пушкин был иного мнения на сей счёт – и не оспоривай глупца, велел он, но Ляля видела в невежестве корень аморальности. Именно через зияющие врата невежества, думала она, аморальность въезжает, как вавилонская блудница на звере. Или, возможно, невежество и есть зверь?

И если все умные и честные останутся стоять в сторонке, не оспоривая глупца, то глупец успеет ввести чрез врата целую армию – легион! – а стоящие в сторонке вдруг обнаружат себя выстроившимися вдоль стенки для расстрела.

Нет, думала Ляля Гавриловна, кто-то должен, обязательно должен оспорить глупца, бросить себя на оспоривание, пока равнодушные умные бездейственно наблюдают за разрушениями, творимыми глупцом.

Разве молчаливое попустительство не есть порок?

Разве худшие из злодеяний не творятся благодаря ему?

Пока умные слишком ценят свою изящную руку, чтобы разбрасываться ею и удерживать за рукав глупцов, последние, неоспоренные и резвящиеся без удержу, будут искренне считать знаете что?

Что существуют лишь они сами.

Что лишь они и населяют землю, что они избранный народ, что никто в истории не оспорил их потому, что и оспоривать-то было нечего! – один прямой смысл, одна правда-с.

Так разовьётся непривычка к существованию второго мнения, как при тирании.

И вот к какому следствию мы придём: к тирании неоспоренных глупцов.

Не оспоренные ни разу в жизни, глупцы, когда один умный наконец не выдержит и вставит слово, заорут: да как посмел ты оспорить тех, кто испокон веков был прав и потому не встречал ни единого слова поперёк? Лишь наша абсолютная, исключительная правота была причиной нашего предвечного властвования! А тебя, тебя, – изящно стоящего в сторонке (хоть мы, глупцы, и не видит в том ни толики изящного), – просто не существует, вот почему ты так долго молчал. Тебя нет.

Но я же просто не метал перед вами бисера, попробует оправдаться изящный. Но глупцы-то всё равно не поверят в его существование! Потому как его не существовало для них, пока он так умно не оспоривал и так прозорливо не метал…

Будет, конечно, судебный процесс. Но изящный уже не сможет доказать своё существование: ведь устранился же он от врат изначально, пока в него въезжали звери, блудницы и войска.

Допросят старейшего старожила: видал ли, слыхал ли, о старинушка, на своём веку ты хоть единого умного али изящного? И он честно ответит: никак нет-с, батюшка верховный глупец, ни разу.

И изящные останутся стоять в сторонке, не разменивая жемчуга слов понапрасну, с одним-единственным различием – теперь им в судебном порядке будет запрещено сторонку покидать: все земли уже будут к тому времени захвачены глупцами, причём бескровно.

Ибо умные погнушались метать перед свиньями и свою драгоценную кровь, а свиньи, не зная сопротивления, стали властелинами земли.

И знаете что? И в царство Божие свиньи войдут, ибо ввезли своих блудниц, не ущемляя ничьего покоя и не пролив ничьей крови, ибо никто не посмел раскрыть рта и возразить. Стало быть, и греха не было, раз всё произошло со всеобщего согласия.

И после, когда не будет на земле ничего иного, кроме свиней, кавалерии блудниц и резвящихся глупцов, не останется и памяти о возможности иного, и сие станет нормой и абсолютом.