Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 249 – Ева Арк

Дочь Великолепного вздохнула:

— Я рада за тебя, Катрин. Даниель – благородный человек и наверняка сделает тебя счастливой.

Узнав о помолвке д’Эворта и Катрин, донна Аврелия в первую минуту не могла придти в себя от изумления, а потом разразилась площадной бранью. Однако после разговора с Даниелем она немного присмирела, хотя и не могла иной раз удержаться от едкого замечания в адрес алансонки. Впрочем, Катрин сносила всё с такой кротостью и смирением, что вдове просто не к чему было придраться.

На следующее утро Лоренца сказала д’Эворту в присутствии донны Аврелии:

— Кажется, я придумала, как помочь больным. У нас ведь всё равно половина дома пустует. Почему бы не устроить там госпиталь?

— А кто будет их лечить?

— Я.

— Ты что, шутишь, Лоренца? – подала голос вдова.

— Нет. Мне уже приходилось ухаживать за больными в монастыре Святой Лючии. И сестра Августина говорила, что у меня неплохо получается.

— Даже не думай об этом! Или ты решила превратить этот дом в бордель? Хватит того, что я, благородная дама, вынуждена терпеть здесь присутствие этой…

Внезапно осёкшись, донна Аврелия покосилась на д’Эворта. Видя, что тот нахмурился, Лоренца поспешно сказала:

— Вы ведь не раз говорили о том, что нужно проявлять христианское милосердие к сирым и убогим, заблудшим и больным. Поэтому я думала, что Вы поддержите меня.

— Но чем мы будем их кормить? – после паузы привела последний аргумент вдова.

— Может быть, монахи поделятся едой, если мы заберём у них часть больных?

— И сколько людей ты собираешься привезти сюда?

— Ну, для начала трёх.

— Хватит и одного! Или ты хочешь, чтобы нас ограбили и зарезали в собственных постелях?

Сошлись на двух.

Ещё через два дня д’Эворт и Клод, который быстро пошёл на поправку, отправились в госпиталь аббатства Святого Луки. Назад повозка вернулась с больными. Пока их заносили в дом, Лоренца решила закрыть ворота и неожиданно увидела проезжавшего мимо герцога Орлеанского. С лица Луи исчезло обычное весёлое выражение, он был подавлен и зол. Заметив дочь Великолепного, принц остановил коня:

— Что здесь происходит, мадемуазель де Нери?

— Мы с кузеном и тётушкой решили устроить госпиталь и перевезти сюда из монастыря часть больных, монсеньор.

— Вы это серьёзно?

— Да, монсеньор.

— В таком случае, Вы – святая.

— Нет, монсеньор. Я всего лишь исполняю свой христианский долг.

Герцог Орлеанский на мгновение задумался:

— А не могу ли я чем-нибудь помочь вам?

— Меня беспокоит только одно: тех запасов, что есть у нас в доме, не хватит надолго, чтобы прокормить больных.

Луи вздохнул:

— Ещё немного, и мы все здесь умрём с голоду, если только мой кузен Карл не надумает придти к нам на помощь.

— Надеюсь, Сольё благополучно добрался до Асти, – добавил принц.

Вскоре, прослышав о новой лечебнице, солдаты сами стали приходить к ним, чтобы перевязать раны. Дочь Великолепного старалась никому не отказывать. Проблема, чем кормить больных и раненых, на время тоже была решена. Настоятель Святого Луки выделил им несколько фунтов солонины и мешок муки. Вдобавок, на следующий день после встречи Лоренцы с принцем привезли ещё два мешка, сообщив, что это пожертвование монсеньора для нового госпиталя.

Вся вторая половина августа пролетела для девушки в беспрерывных заботах и хлопотах. Продукты таяли с непостижимой быстротой. В погребе хозяев тоже было хоть шаром покати, на грядках же в саду не осталось ни одного даже самого зелёного овоща. В довершение всего, предсказание донны Аврелии частично сбылось: кто-то украл мула и теперь на конюшне стоял только Ворон. Однако у Даниеля не поднялась бы на него рука. К тому же, без лошади невозможно было перевозить больных.