Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 240 – Ева Арк

— Что с тобой? – поинтересовалась девушка.

— Какая Вы красавица, мадонна! Неужели все француженки такие?

Лоренца невольно улыбнулась:

— Мой отец был флорентийцем, Камилла, хотя я и родилась в Париже.

— Хозяин говорил, что Вы совершили паломничество в Рим.

— Да, это так.

— Я слышала, что на могиле Апостола происходят чудеса.

— Никаких чудес там я не видела. Рим – не такое уж святое место, как ты думаешь.

— А я вот дальше Новары нигде не была, – служанка вздохнула, – и раньше очень боялась французов.

— Почему?

— Мой хозяин сказал, что они все развратники и берут силой понравившихся им женщин.

— Уверяю тебя, не все французы такие.

Именно от Камиллы Лоренца узнала, что в ближайшее воскресенье состоится местная ярмарка. Вместе с ней и д’Эвортом (донна Аврелия предпочла остаться дома и не отпустила с ними Катрин) дочь Великолепного отправилась к городским воротам, где находился небольшой рынок, куда крестьяне из окрестных сел привозили продукты. Очень скоро девушка поняла, что рынок служил также местом свиданий. Пока почтенные горожане бродили между возами и торговались за каждый сольди, их жёны и дочери переглядывались с солдатами. Неожиданно один из них схватил Камиллу за руку и попытался куда-то увести. Но когда Даниель оттолкнул его, сопроводив своё действие ругательством, парень вежливо ответил:

— Простите, сеньор, но у меня самые честные намерения в отношении этой девушки.

— Почему тогда ты не объяснишься с ней? – вмешалась Лоренца, взглянув на испуганную Камиллу.

— Потому что я не знаю местного наречия.

Поговорив с парнем, д’Эворт выяснил, что того зовут Клод Гийонне и сам он родом из Лиона. Его отец, Пьер Гийонне, был мастером кузнечного цеха, и Клод вместе с братом работал у него в мастерской. Три года назад мэтр Пьер скончался и, согласно его завещанию, мастерская перешла к старшему брату Клода, а ему самому грозила участь «вечного подмастерья». Узнав о том, что король набирает армию для похода в Италию, Клод решил стать солдатом. На службе он не забыл своё ремесло и часто чинил пики и копья своих товарищей. Камиллу же парень впервые увидел в доме её хозяина, который попросил его починить кое-что из своего залежалого товара.

— После похода я хочу на скопленное мной жалованье открыть собственную мастерскую и жениться на Камилле, – заверил солдат Даниеля.

К удивлению Лоренцы, как только она перевела слова солдата служанке, та, потупив глаза, ответила:

— Передайте ему, что я согласна стать его женой.

В это время у ворот началась какая-то суета, и народ повалил туда.

— Что там стряслось? – поинтересовался д’Эворт у Клода, который с нежностью смотрел на Камиллу.

— Я слышал, что сегодня должны были повесить какого-то шпиона, пытавшегося убить герцога Орлеанского.

Когда они подошли ближе, шпион уже висел, раскачиваясь под аркой ворот. Задержав взгляд на его почерневшем лице с вывалившимся языком, Лоренца с трудом узнала Мендосу.

Как-то в середине июня она прогуливалась под окном Сольё и случайно подслушала его беседу с Даниелем.

— Как Ваше колено, мессир? – спросил д’Эворт.

— Уже почти не болит.

— А что говорит лекарь?

— Ничего определённого. Но я надеюсь, что скоро начну ходить.

— Нога – роковая часть тела для Сольё, – добавил шутливо молодой человек. – Мой отец год назад повредил бедро, а я – колено. Но мне ещё повезло, если бы не Вы, господин д’Эворт …