Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 187 – Ева Арк

Сначала им пришлось попетлять узкими улочками, перебираясь через каналы со стоячей дурно пахнущей водой, пока они не добрались до собора Рождества Богородицы. Ни во Флоренции, ни в Риме дочери Великолепного не приходилось видеть столь величественного громадного строения, верх которого ещё находился в лесах. Справа от него размещались дворец, построенный герцогами из рода Висконти, и площадь Аренго или Старый рынок.

Чтобы не толкаться между лавками торговцев, путешественники, заплатив пеню, вошли в собор вместе с лошадьми. Изнутри он поражал своими размерами не меньше, чем снаружи: среди многочисленных колонн, резных алтарей, саркофагов и статуй можно было заблудиться. Однако, несмотря на жару, там было холодно, как в погребе. Подняв глаза вверх, Лоренца увидела сквозь леса синеву неба, что, казалось, нисколько не смущало ни священников, ни прихожан.

Выйдя через противоположную дверь, девушка невольно зажмурилась от слепящего солнца. Свернув налево, она увидела, наконец, фасад собора, облицованный белым мрамором. Огромное пространство перед ним называлось Главной площадью и впечатляло не меньше, чем сам собор. Судя по ближайшим особнякам, раскрашенным в яркие цвета, здесь селилась, в основном, знать. По сравнению с ними небольшой двухэтажный домик с красной черепичной крышей, расположенный через переулок, выглядел довольно скромно. Несмотря на это, он понравился Лоренце с первого взгляда. За его каменной оградой располагался четырёхугольный двор с колодцем посередине. Слева была конюшня, справа – жилые помещения, а прямо, напротив калитки, дверца в стене вела в маленький сад.

Как выяснилось, хозяева уехали до конца лета к родственникам в Павию, и за домом присматривали глуховатый садовник Себастьяно и его жена Лючия, стряпуха. Они отправили Даниеля к живущему через квартал нотариусу. В составленном им договоре указывалось, что помимо «сеньора Даниеля д’Эворта, фламандского дворянина, в доме будут также проживать его кузина донна Аврелия Портинари со своим племянником сеньором Асканио Портинари и племянницей донной Марией Портинари, а также служанка Катерина».

Пока д’Эворт ездил за Асканио и Катрин, дочь Великолепного попросила кухарку приготовить отвар из трав. А когда мальчика привезли, отправила Себастьяно за лекарем. Явившийся вскоре учёный эскулап определил у больного лихорадку и предложил пустить кровь. Вспомнив советы Аргиропулоса, Лоренца поспешила выпроводить его. После чего напоила Асканио отваром. В то время как сын Вирджинии метался в горячке, девушка горячо молилась, чтобы он выжил. И утром, первым делом, отправилась взглянуть на мальчика. Потрогав его влажный лоб, она с облегчением сказала д’Эворту:

— Думаю, Асканио не понадобится кровопускание.

— Он умрёт? – дрогнувшим голосом спросил тот.

— Нет, – поспешила успокоить его Лоренца. – Пот, как учила меня сестра Августина, это хороший признак!

На всякий случай, Даниель всё же снова послал за лекарем, который с удивлением констатировал у больного улучшение, однако предупредил, что до полного выздоровления должно пройти не меньше месяца, а то и двух. На этот раз он оказался прав, так как приступы лихорадки у Асканио возобновлялись несколько раз. Однако дочь Великолепного больше не опасалась за его жизнь. Она часто сидела возле его кровати с шитьём в руках или пела для него, аккомпанируя себе на лютне. Мальчик, смотрел на неё влюблёнными глазами, а ветер заносил через открытое окно белые лепестки.