Книга Ночной скандал, страница 135 – Аннабел Брайант

— Если ты так представляешь себе поцелуй на ночь, тогда готовься, сейчас я тебя тоже поцелую.

Сначала она не шелохнулась. Но потом, когда она попыталась сбежать, он схватил ее за талию, подмял под себя и пожелал ей спокойной ночи как следует.

Теодосия напевала веселый мотив, пока поливала лимонные деревца в оранжерее и ухаживала за своим маленьким зоопарком. За окном небо розовело с первыми лучами рассвета. Она хотела покончить с делами, чтобы затем переодеться и приветствовать герцога и герцогиню за завтраком.

Завтра Рождественский сочельник. Вопреки ее опасениям и дурным предчувствиям, все прошло с относительной легкостью и дом был подготовлен к тому, чтобы праздники прошли замечательно. Каждый раз, когда Теодосия вспоминала искреннее признание в любви, которое сделал Мэтью, ее сердце замирало от счастья, напоминая ей, что это не сон. А когда она осмеливалась подумать об их телесной близости, разливающаяся по телу приятная истома свидетельствовала о том, что ее счастье настоящее.

Она отставила лейку и вытерла руки тряпицей. Хватит торчать в оранжерее, предаваясь сладким мечтам. Пора занимать гостей. Дедушка оставался в ясном сознании и в самом благоприятном расположении духа. Однако Теодосия не станет рисковать. Если его что-то расстроит, праздники будет испорчены.

За окном мелькнула тень — в том углу, где стояли стеклянные емкости, в которых обитали Уильям и Исаак. Нечасто случалось, чтобы кто-нибудь составлял ей здесь компанию; но, может быть, это дворовые слуги, которые решили справиться с работой с утра пораньше? Однако никого не увидев, Теодосия покачала головой и повернулась, чтобы уйти. В этот момент в дверях возник лорд Киркмен.

— Генри! Так рано. Что вы здесь делаете? — Она подошла ближе к нему. Странно, что он приехал в столь ранний час. — Все ли в порядке? — Ее поразило, с какой настойчивостью он смотрит на нее, крепко сжав губы.

— Я приехал с вами поговорить. — Он загородил ей дорогу. — Дело не терпит отлагательства.

— Вы не заболели? — спросила Теодосия встревоженно.

— Нет. Не в том смысле, какой вы имеете в виду. — Киркмен снова кашлянул, прочищая горло. — Я уже пытался рассказать вам, насколько серьезно мое положение. Несколько раз делал вам предложение и приводил самые убедительные доводы.

Киркмен замолчал, и Теодосия поспешила высказаться прежде, чем он заведет обычные речи — ведь она заранее знала, что он скажет.

— Генри, мне казалось, что мы решили, что любые разговоры о нашей женитьбе не имеют смысла. Мне нелегко видеть вас таким, постоянно отказываясь принять ваше предложение. Я не могу выйти замуж просто из благодарности или из одолжения. Я вас не люблю, да и вы меня не любите.

Зачем он упорствует? Печально, что их добрая дружба превратились во что-то исключительно обескураживающее.

— В данный момент любовь значения не имеет. Я в отчаянном положении, и другого выхода у меня нет.

— Но вы отказались посвятить меня в суть дела. Как я могу посочувствовать вашей беде, если вы не обмолвились ни словом? Я охотно вам помогу чем сумею, если вы наконец объясните мне во всех подробностях. — Она не хотела грубить, но слова вежливого отказа он, кажется, не понимал.

— Не могу. — Он в отчаянии взъерошил волосы. — Могу лишь сказать, что мне нужно жениться как можно скорее. И неважно почему. Я всегда питал к вам глубочайшее уважение. Мы с вами хорошо ладим. Возможно, я поступил неразумно, ограничив выбор исключительно вами, но теперь уж ничего не поделаешь. — Подойдя вплотную к Теодосии, он схватил ее за руку и заговорил, понизив голос и устремив на нее пронзительный взгляд: — Теодосия, мы должны пожениться. Не хочу вас пугать, но я должен настоять, чтобы мы поженились.