Книга Ночной скандал, страница 107 – Аннабел Брайант

— Вам необязательно проходить это испытание в одиночестве, — продолжал Киркмен. — Знаю, я уже предлагал вам и свою руку, и помощь — а вы вежливо отказывали. Дважды.

— Генри. — Слишком усталая, слишком опечаленная, Теодосия не имела ни малейшего желания говорить на эту тему.

— Выслушайте же меня! — Киркмен взглянул на дедушку, который пытался заснуть на скамье. Затем, убедившись, что его не услышат, перевел взгляд на Теодосию и заговорил шепотом. — Когда дело станет совсем плохо, хорошо, если у вас будет супруг и человек, на кого можно положиться. Мне нужно…

— Я знаю, что вам нужно. — Слова прозвучали резко, как бритва, но Теодосия не могла остановиться. Ей вдруг захотелось сорвать злость, потому что напряжение, скручивавшее ее изнутри, становилось невыносимым. — Вам нужна жена. Любая. Вы объясняли мне это несколько раз. И мне жаль, Генри, правда жаль. Не знаю, зачем вам жениться и делать это столь поспешно, но для меня сейчас не время. Мы не любим друг друга. По крайней мере, так как должны любить друг друга муж и жена. Всю жизнь меня бросали те, кого я любила, по причинам, которые от меня не зависели. Когда я выйду замуж, когда я наконец встречу любовь, я хочу, чтобы она длилась вечно. Я сделаю все, что в моей власти, чтобы ее найти, и буду дорожить этим подарком всю жизнь.

Перед ее глазами тут же встал образ Мэтью. Теодосия крепко зажмурилась, пытаясь его прогнать. Но было поздно. Она представила его себе, вспомнила его поцелуи — и ее злость к Киркмену усилилась вдвойне. Она не хотела Киркмена и не могла получить Мэтью. Она не могла заставить Мэтью покинуть город, который он любил, который был средоточием всего, ради чего он работал. Поселить его в сельской глуши, практически отшельником, чтобы ухаживать за ее больным дедом? Она слишком любила его, чтобы так поступить! Со временем Мэтью возненавидел бы ее, и любовь, в которой он признался, обратилась бы обидой и негодованием.

— Как вы смеете настаивать, когда я от горя схожу с ума! — От нее не укрылась ирония собственных слов, и она изо всех сил старалась не расплакаться.

— Простите меня, Теодосия! — Генри поспешно отодвинулся. — Я не хотел вас обидеть. Я лишь надеялся облегчить ваши страдания. Ведь мы могли бы помочь друг другу. Мы нужны друг другу.

— Нет. — Теодосия судорожно вздохнула. — Со временем мы бы поняли, что совершили ошибку, столь опрометчиво, просто в минуту невзгоды. Мы бы упрекали друг друга за то, что лишили себя шанса на счастливое будущее, на лучшую жизнь. Жизнь, построенную на счастье, а не на страхе и печали. — Она говорила все это для Киркмена, но знала, что то же самое могла бы сказать и себе. Именно по той же причине она не могла отдать свое сердце Мэтью…

Киркмен погрузился в молчание и всю дорогу до гостиницы смотрел в окно. Наконец карета остановилась. Бросив слово на прощание, Теодосия повела деда наверх, где их уже дожидался Коллинз. Вернувшись в свою комнату, она умылась и приказала себе больше не плакать. Но слезы все равно струились по лицу, их было не остановить.

— Я ухожу. Принеси мне пальто. — Мэтью перестал протаптывать дорожку в ковре на полу своей спальни и стал ждать, пока Коггз исполнит приказание.

— В клуб, милорд? — Камердинер подошел к гардеробу. — Что-то поздновато. Сейчас почти полночь.