Онлайн книга «Черный Спутник»
|
Свеча догорает, да и писать осталось совсем немного. На стене за спиной экс-герцога – внушительных размеров гобелен с оригинальным сюжетом «Народы Севера и их разнообразие». Один из гобеленных героев вдруг отделяется от стены – но нет, это не загулявший эвенк, а молодой цыган с повязкой на лице, прячущей рваные ноздри. Бывший герцог оглядывается на него и говорит по-немецки: — Ещё немного, Мора, я скоро закончу… — Поторопитесь, скоро сменится охрана, – по-русски отвечает цыган, его речь неожиданно грамотна и чиста для бывшего каторжника. Письмо дописано, экс-герцог передаёт сложенный, запечатанный листок посланнику, обнимает его на прощание. — С богом, – шепчет по-русски. И посланник, по-волчьи сверкнув зубами, отвечает: — Не верю в бога, – уже растворяясь текуче в оконном проёме, в тёмном чреве сада, в соловьиной ночи. Старик подходит к окну, вглядывается близорукими глазами в белый сад и в чёрное, звёздное небо. Всё это было уже с ним однажды – белый растрёпанный сад, небо с мерцающими созвездиями, такое же окно, в которое смотрел он последними, отчаянными, слезящимися глазами на уходящего от него человека. Эпибалон эклаен, будь он проклят. — А что, граф, во время ваших походов вы никогда не предпринимали ничего важного ночью? – лукаво спросил гофмаршал Лёвольд голосом мягким – как пух, как соболиный мех – и сделал выразительное движение бровями. Фельдмаршал фон Мюних, дубина военная, не понял толком, то ли он жертва куртуазного флирта, то ли заговор его раскрыт и всё пропало, и отвечал деревянным голосом: — Не помню, чтоб я когда-нибудь предпринимал что-нибудь чрезвычайное ночью, но моё правило – пользоваться всяким благоприятным случаем. Герцог смотрел на обоих через стол и думал: «Дураки оба». А дураками они оба не были, и по всему выходило, что дурак сейчас как раз герцог. Фельдмаршал отвёл глаза, а Лёвольд, наоборот, смотрел на герцога внимательно и улыбался лёгкой, летучей, за столько лет отрепетированной придворной улыбкой, в призрачных ореолах свечей – хрупкий и белый, как фарфоровая кукла. — Поздно, пора гостю и честь знать. Прощайте, ваша светлость, и прощайте, граф. Фельдмаршал, озадаченный намёками, от греха поспешил восвояси. Герцог проводил его, вернулся – Лёвольд сидел в кресле, играл перстнями и смотрел на него исподлобья. — Что это был за спектакль, Рейнгольд? – сердито спросил герцог. – Зачем тебе знать, что он делает по ночам? — Я пытался понять, придёт ли он этой ночью по твою душу с гвардейцами… – Лёвольд сощурил глаза – бархатные, божественные, погибель всех фрейлин. – И по всему выходит, что он придёт. — И что теперь мне делать? – герцог не верил в мятеж, но ему интересно стало, каким будет ответ. — Я не знаю, Эрик. Поставь охрану, положи пиштоль под подушку… А лучше всего – арестуй фельдмаршала первым. Не у того ты спрашиваешь… – Лёвольд пожал плечами и театрально вздохнул. – Я не военный человек, я просто не знаю. — Рене… — Не зови меня этим детским именем, – поморщился Лёвольд. – Моё имя имеет прекрасную полную форму. — Хорошо, Рейнгольд… – Герцог приблизился к его креслу и встал позади, опершись руками о спинку. – Что будешь ты делать, если меня вдруг арестуют? — Какого ответа ты ждёшь? – в голосе Лёвольда отозвались и обида, и насмешка, и отчаяние. – «С тобой я готов и в тюрьму, и на смерть идти»? Прости, Эрик, это не совсем в моей манере. Меня могут не так понять, если я попрошусь к тебе в равелин. – Лёвольд запрокинул голову, поймал руку герцога, лежащую на спинке кресла, и прижал к губам: |