Книга Саломея, страница 77 – Елена Ермолович

— Что вам нужно, ваше сиятельство? — прямо спросил Плаксин. — Ежели за Кунерта желаете ругать, так грешен, каюсь — не устоял, соблазнил. Агентура надобна, а умных мало.

— Кунерт — фу!.. — отмахнулся гофмаршал узкой белой ручкой. — Я хочу от тебя другого. Сейчас я должен вернуться к сцене — служба требует моего присутствия, иначе эти швали опять опозорятся. Ты приходи ко мне сегодня, в два пополуночи, и мы пошепчемся. Знаешь же, где я живу?

— Как не знать!..

Плаксин знал про всех, кто где живёт.

— Не придёшь — тебе же хуже, — гофмаршал лукаво прищурился, очень по-доброму.

— Я приду, господин Тофана, — не удержался Плаксин и даже щипнул себя потом, в наказание.

Но гофмаршал лишь хохотнул:

— Брысь! До скорой встречи!

Цандер отыскал за портьерами брата Волли — герцогский телохранитель не сводил глаз со своего светлейшего подопечного.

— Волли, ты мне нужен, — позвал Цандер, — пойдём, выйдем.

— Я занят, — отказался было Волли, — видишь, наблюдаю.

— Поставь кого-то на своё место и пойдём. Если в дюка захотят плюнуть со сцены ядом, ты всё равно ничего не успеешь.

— Ты что-то узнал? — перепугался Волли.

— Я шучу, — успокоил его Цандер. — Идём же.

Волли пошёл за ним с недовольным лицом, но на своё место никого не поставил — герцогские охранники и так сидели почти за каждой портьерой.

Братья вышли на чёрную лестницу — мимо воодушевлённо сновала дворня, увлечённая ночными своими заботами, и на одной из ступенек ревел всеми позабытый трёхлетний младенец.

— Представление будет длиться ещё час, — напомнил Волли, отпирая каморку под лестницей — совсем как гофмаршал недавно открывал свою гардеробную, только в каморке Волли стояли швабры и вёдра дворцовых уборщиков. — Изволь уложиться в этот час.

— Изволю, брат мой… — Цандер возжёг скрюченную оплывшую свечку и прикрыл за собой дверь. — Только что обер-гофмаршал пригласил меня в свой дом для беседы.

— Стоило дёргать меня ради этого! — удивлённо отозвался Волли. — Иди.

— Ты понимаешь, что он будет предлагать? Перекупить нас.

— Тебя, — поправил Волли. — Иди, — повторил он. — Гофмаршал — твой коллега, такой же шпион, только служит канцлеру Остерману и приставлен персонально к герцогу. Так что иди — тебе это полезно.

— Я знаю, кто он, — отвечал Цандер, — но я не знаю, для чего он взялся меня перекупать.

— А тебе не всё равно? Может, хочет с твоей помощью подкопаться под егермайстера Волынского, об его аресте уже многие мечтают, — предположил Волли. — В любом случае Лёвенвольд не враг герцогу. Ты же должен помнить, кто он, — Волли улыбнулся, и в слабом мерцании свечи его улыбка отчего-то смотрелась хищно. — Он же Габриэль.

— Кто? — переспросил недоуменно Цандер.

— Габриэль, ангел благовещения. Ты что, забыл эту историю с благими вестями?

— Я никогда её толком и не знал, — пробормотал Цандер.

История с благими вестями, как поименовал её Волли, случилась в тридцатом. В это время Цандер Плаксин, тогда ещё фон Плаццен, отбывал пятилетний срок за убийство в Восточно-Прусской тюрьме и вышел на свободу лишь через год, когда история прошла свой зенит и благополучно закатилась. Поэтому историю благовещения Цандер знал только в общих чертах.

Московские бояре, две золотые дворянские семьи, выбирали, кого пригласить на царство после внезапной смерти юного государя Петруши Второго. Выбор пал на тогдашнюю герцогиню Курляндскую, молодую вдову — главным образом, из-за её ничтожества. Золотые семьи планировали составить документ, значительно ограничивающий самодержавные права новой императрицы, и в этом документе оговорить себе максимум вольностей. И всё бы у них получилось, зашуганная нищая герцогиня на радостях подписала бы всё, что им угодно, лишь бы выбраться на свет из своей медвежьей дыры. Только вышло не совсем так, как они хотели. В Петербурге сидел тогда один из Лёвенвольдов (вот тут Цандер и не помнил, какой, и неудивительно — все всегда их путали). Он отправил гонца в Лифляндию, к другому Лёвенвольду (тоже чёрт разберёт, к какому). И вот этот второй Лёвенвольд и был — Габриэль. Он прилетел к герцогине тайно, под покровом ночи, и рассказал ей о том, что вскоре призовут её на престол, нужно только правильно себя вести, чтобы не угодить в расставленную ловушку. Он разложил для неё, как по нотам — что следует отвечать, как вести себя, чего ждать. Попросил вспыльчивую герцогиню не гневаться заранее и ничего не бояться. И в ту же ночь умчался обратно на свою мызу. Когда на следующий день прибыли московские посланники, герцогиня встретила их, следуя инструкциям своего ночного ангела, спокойная, благосклонная и смиренная. А в Москве перед коронацией — она со смехом разорвала ограничительный документ и отправила в ссылку обе золотые семьи в полном составе. Цандер, увы, всей этой феерии не застал, прибыл в Москву чуть позже.