Онлайн книга «Саломея»
|
Климт отворил невысокую калитку среди сугробов. — Вот мы и дома. Этот дворец, в отличие от соседа, стоял как в полусне, потухший и тихий. Слуг не было, все сбежали на праздник. В приоткрытом каретном сарае мерцали хозяйские золотые кареты, таинственно, как спрятанные сокровища. — Идём же! Климт поманил гостя за собой, в чёрную дверь. Здесь даже свечи не горели, Климту пришлось вытащить огниво и поджечь одну, освещать дорогу. — А где ваш Кейтель? — недосчитался Ван Геделе. — Кейтель в Раппин ускакал жениться, — пояснил Климт отсутствие дворецкого. — Ему зазноба наконец-то сказала «да». Через двадцать лет… — Ого! Они поднялись по лестнице, в комнатку на антресолях. — Вот и гнездо моё. Климт зажёг подсвечники, перетасовал карты. Окна его смотрели в другую сторону от лопухинского дома, не видать было праздничных сияний, только две звёздочки светились, как в раме, добрым неярким светом. — Как твой хозяин? — спросил Ван Геделе, оценивая, что за карта ему выпала. — Перестали его таскать на допросы? — Двадцать тысяч, — непонятно ответил Климт и продолжил, — двадцать тысяч его карточных долгов погашены правительницей из бюджета Соляной конторы. За нелюбимых не платят такие деньги. Как думаешь, кто осмелится его теперь тронуть? — Снова клетка… — Ван Геделе вспомнил роспись в обер-гофмаршальском кабинете, в золотой Дворцовой конторе. Ведь даже жаль. — Значит, он может теперь спасти герцога. Ну, хоть попытаться. — А надо ему? — пожал плечами Климт. — Герцог отыгранная карта, а мой патрон — он беспечный азартный игрок. Моё сиятельство человек без души и без сердца, как Тарталья в комедии дель арте. — Нет, Климт, — поправил Ван Геделе, — Тарталья отнюдь не значит человек без сердца. Тарталья по-итальянски — это просто заика. Климт не ответил. Карта шла ему, и он весь поглощён был игрой. Партия кончилась, Ван Геделе рассчитался — он продулся Климту, — накинул шубу и пошёл домой. На лестнице было темно, от соседнего особняка слышны были удары салютов, играла музыка. Доктор осторожно спускался, держась за перила. Глаза потихоньку привыкали к темноте. Теперь он мог различать коридор, колонны, гобелены на стенах. И две фигуры в конце коридора, чёрную и белую. «Свидание…» — подумал Ван Геделе и на всякий случай заступил за колонну. Он не хотел никого спугнуть и к тому же любил подобные таинственные истории. Доктор незаметно высунул нос из-за колонны, вгляделся в темноту и прислушался. Фигуры были, как выражался Климт, невесомые — бело-золотой, в мехах, обер-гофмаршал и чёрный тончайший Цандер Плаксин. Не Волли, именно Цандер — почему-то Ван Геделе был в этом уверен. Лёвенвольд не шептал, так тихо он говорил почти всегда: — Не терзайся, Цандер, мы с тобою сделаем так, что никто не умрёт. Знаешь, как в древнегреческих пьесах — на сцену в безвыходной ситуации свешивался на верёвках бог из машины? Нет? Не понимаешь? — Нет… — ещё тише прошелестел Цандер. — Вот три письма, для германского короля, для польского круля и для старого герцога Армана. Я верю в тебя, мой Плацци. История доказала, что ты один можешь всё. Ну же! Париж, балы, гризетки — разве не все об этом мечтают? С моей рекомендацией вас с братом примет на службу граф Арно. Я сам напишу, когда вы сможете возвратиться. Вернее, если вы сможете возвратиться. |