Книга Сказка, рассказанная лгуньей, страница 115 – Ана Жен

— В них больше гармонии.

Алессия поборола желание написать Джейми, чтобы тот как-то поторопил мистера Range Rover, потому что тот рискует буквально упустить своё счастье. Делать этого Алессия не стала, потому что затаила некоторую обиду на своего парня: он наверняка знал о том, что происходит между Деверо и Стоунхартом, но почему-то не удосужился предупредить хотя бы свою девушку! Почему Джейми должен был предупреждать Алессию об интрижке начальника, предавать его доверие, Алессия объяснить не могла, но чувствовала, что так было бы правильно.

А Аня вернулась домой с чётким намерением – на всякий случай собрать вещи. И даже перевести часть обратно в общежитие. Ей совершенно не нравилась позиция зависимой простушки. Нет, лучше уж она будет одинокой и гордой – в общежитии с плесенью, чем пташкой в золотой клетке!

И всё же Аня бы солгала, сказав, что после беседы с Брайаном настроение у неё не улучшилось. Вовсе не оттого, что Брайан – молодой и успешный мужчина, а потому что ей предложили работу. Предложили работу на сказочных условиях, вопреки тому, что она может разойтись с Эваном.

Как бы ей ни хотелось быть ранимой и трепетной, романтичной и нежной, в душе она оставалась тем ещё достигатором. И впервые у неё была рабочая цель, которую хотелось достигать. Она ещё не успела этого осознать, но на самом деле просто устала обжигаться, даря свою любовь недостойным мужчинам. Она не хотела сталкиваться с разрушающим её чувством, а потому игнорировала наличие в её сердце прорехи.

Аня поднялась в квартирку и чмокнула Горе в нос. Нужно было кому-нибудь рассказать о том, какой договор она только что подписала! Будто бы услышав эти её мысли, телефон подсветил экран – звонок от Максимки. При любых иных обстоятельствах она наверняка бы не взяла трубку – от Максимки одни только переживания. Но Ане очень сильно хотелось утереть ему нос, а потому она бойко выпалила:

— Алло!

— Ты такая счастливая… – будто бы разочарованно вздохнул Максимка.

— А не должна? – Аня припомнила, почему перестала общаться с другом.

— Не знаю… Сейчас всякое пишут…

— Я не буду это комментировать даже тебе! – Аня пожалела о своём опрометчивом решении сказать «Алло». С Максимкой не получается поддерживать боевой дух.

— Ладно… – вновь тоскливо вздохнули на другом конце земли.

— У тебя что-нибудь приключилось? – Ане не понравился тон друга. Он вечно чем-то недоволен, брюзжит и ноет, а сейчас… Аня не могла сказать, что, но что-то в его тоне изменилось.

— Ань, я не знаю… Надежде Петровне совсем плохо… Врачи сказали… – он притих, не договаривая.

— Что с мамой? – паника накрыла Аню с головой.

— Сердце…

Так обычно и бывает: кажется, что мамы вечные, кажется, что они такие злые, что они ничего не понимают, дуешься на них, не звонишь по полгода – а потом кровь стынет в жилах при одной только мысли, что твоей самой ужасной из ужасных мам может не стать. И останешься ты совершенно один на всём этом свете…

— Что врачи?.. – Аня медленно опустилась на диван и постаралась придвинуться в самый его угол, лишь бы ощущать опору. Какую угодно опору.

— Никаких гарантий…

Ане показалось, что Максимка заплакал.

— Я возьму билеты! Я буду у вас как только…

Аня бросила трубку. Пальцы не слушались. Она полезла брать билет. Вечерний рейс до Стамбула, пересадка – четыре часа, и полёт в Пулково. Утром она будет дома.