Книга С Новым годом, товарищ интурист, страница 9 – Ана Жен

Кириллу шел образ повесы прошлого столетия. В очередной раз Касторский отметил, что есть в этих Воронах нечто аристократическое, а еще на мгновение Касторскому показалось, что костюм по моде начала XIX века на Кирилле выглядит куда органичнее, чем модные рубашки и пиджаки.

И вот Онегин запел. Права была Лариса: слышишь как поет Кирилл Константинович и ясно становится – не оперу они все недолюбливают, а плохое исполнение. Украдкой Касторский заметил ту самую Марусю, которая прикрыв рот ладонями, завороженно смотрела на сцену. А может и неплохо, что они ее в зал протащили?

Внезапно Лара тихонько дернула начальника за рукав, показывая, что пора уходить. Касторский кивнул. Ответственная предположила, что иностранец может оказаться в ресторане Европейский. У шведа были знакомые в другой группе, которая сегодня каталась по экскурсиям. Возможно, только возможно, что он прибился к ним…

Касторский и Лара вышли из театра. Смеркалось. Лара ненавидела короткий световой день. Хотя, жить в эпоху электричества и центрального отопления зимой куда веселее, чем в XIX веке, с унылым камином и миллиардом свечек. Хорошо хоть не лучин.

— Поедемте в ресторан! – Лара поспешила спрятаться в машине. Начинал идти снег.

— Отчего ты такая довольная, Ворон?

— О, ну, мы же в ресторан. Очень хочется какой-нибудь еды! – весело улыбнулась Лара.

— Товарищ Касторский, – улыбнулся вошедшим метрдотель. – Подыскать для вас и вашей спутницы место? Боюсь, что с этим в такую ночь могут возникнуть проблемы… Но вы ведь наш постоянный гость!

Лара удивленно покосилась на своего начальника. Дмитрий Викторович – последний человек, в котором можно было бы заподозрить любителя роскошных ужинов. Тот предпочел проигнорировать любопытный взгляд спутницы.

У всех есть свои слабости. Дажу у сурового товарища Касторского. Его маленькой страстью был ресторан в гостинице «Европа». Пользуясь причастностью к Интуристу, от случая к случаю он навещал элитное местечко. В ресторане «Европейский» аромат богатой жизни буквально витал в воздухе, словно аромат дорогих духов, впитавший в себя следы дореволюционной элегантности и статусной советской строгости.

А еще антураж «Европейской» напоминал ему усадьбу, в которой они какое-то время дислоцировались во время войны. Высокие потолки, украшенные витиеватыми лепными узорами напоминали о временах, когда Петербург еще был имперской столицей. Вдоль стен выстроились колонны, отделанные позолотой. Жить в таком роскошестве, разумеется, Касторский не желал, но вот выпить кофе и съесть какого-нибудь судачка… Что уж там, у всех есть свои слабости.

— Мы по делу, – покачал головой Касторский.

— Какие у вас могут быть дела в нашем ресторане? – напрягся метрдотель. – У нас все согласно правилам!

— Не сомневаюсь, – бесстрастно отозвался Дмитрий Викторович. За время работы в НОПО он научился закрывать глаза на многие не совсем легальные проявления деятельности тех, кто сотрудничает с иностранцами. В конце концов, если не закрывать на подобное глаза, работать будет некому.

— Мы ищем этого человека, – Касторский продемонстрировал фотографию. – Он может быть с группой французских туристов.

Метрдотель задумался, а потом подозвал к себе официанта: