Книга С Новым годом, товарищ интурист, страница 11 – Ана Жен

— Много курите, Дмитрий Викторович, – повела плечами Лара. – Говорят для здоровья вредно.

— Они видели нашего интуриста?

— Ага, он фотографировал Зимний, а потом о чем-то говорил с охраной. – Девушка поежилась, пряча ладони в широких рукавах.

— И куда же они убежали?

Лара приподняла бровь, будто бы не с начальником разговаривала, а с одним из тех мальчишек. Причем мальчишка этот страшно тупил. Дмитрий Викторович очень давно не встречал людей, а особенно среди подчиненных, которые бы позволяли себе такие взгляды в его адрес.

— Смотреть есть ли этот иностранец здесь. Пока они его ищут, нам с вами нужно купить пирожки.

— Поощряете незаконную коммерческую деятельность? – осуждающе нахмурил брови Касторский.

— Да, и взятки даю… Пирожками.

Кругом стоял жуткий гам и новогодняя суета. Какое поразительное единство абсолютно всех. Кто-то всучил Касторскому бенгальские огни. Ларе показалось, что некоторые люди просто не созданы для праздников. Суровому Дмитрию Викторовичу следует сидеть в канун Нового года дома, дабы не понижать общее настроение улицы. Он покосился на искрящуюся палочку, так будто ему динамит подсунули. Не сдержавшись, Лара рассмеялась. Касторский покачал головой. Ради приличия Лара сделала вид, что закашлялась.

Они подошли к румяной тетке, торговавшей без какого-либо разрешения. Лара щедро набирала выпечку, пока Касторский, темным коршуном взирал на это безобразие с высоты своего значительного роста.

— Дмитрий Викторович, платите, – распорядилась младшая Ворон.

Сделала она это так естественно, что Касторский сперва полез в пальто за бумажником, а только потом вспомнил о том, что очень сильно осуждает происходящее.

— Что? – Лара поймала его недовольный взгляд. – Я денег не брала… Вообще ничего не брала…

Лара внезапно задумалась о чем-то своем и будто бы мыслями унеслась в дальние дали.

— Ночью, без вещей, а если…

Лара перебила:

— Во-первых, я из дома выходила, когда солнце еще высоко было. А во-вторых, все же намереваетесь меня бросить? – она немного склонила голову, отчего стала похожа на обиженного карапуза.

Касторский попытался припомнить, зачем вообще брал ее с собой. Зачем вообще поехал к Воронам. Потому что все остальные оказались заняты, а ему не хотелось заниматься этим одному? Но ведь Вороны страшно его раздражали! Причем оба. Особенно младшая.

Он не успел сказать какую-нибудь гадость, потому что вернулись мальчишки. Наперебой они принялись рассказывать о результатах разведки. Выходило следующее: иностранец действительно был на площади, но уже ушел.

— Его в оборот взяла, девица такая… – закивал предводитель, забирая у Лары кульки с пирожками.

— Такая эффектная, – подтвердил самый низкий. – Прям как вы!

— Они на автомобиле поехали!

— Ага, ага! «В пристанище непризнанных гениев»! – закончил мысль еще один мальчишка.

Лара с Касторским переглянулись и одновременно озвучали очевидное:

— Сайгон.

Безымянное кафе при ресторане «Москва» сперва стало называться «Подмосковьем», а затем и «Сайгоном». Это явление в очередной раз доказало, что всему нужно как-то называться. Потому что если не дать безымянному кафе благозвучное имя, то оно и станет тем самым Сайгоном. Не в том плане, что там все воюют, а в том, что там пьют, курят, а в глазах многих еще и в карты играют, и аморальный образ жизни ведут. И все же, такие места притягивали всякого рода маргиналов: поэтов, художников и прочую молодую творческую интеллигенцию.