Книга Слёзы любви, страница 122 – Мира Майская

Когда пороги закончились, было видно, что варяги и простые воины, и конунги рады, что благополучно завершилась эта часть пути. Дальше нас ждало спокойное течение реки, дней пять, а при сильном ветре и менее.

По утру я пыталась найти взглядом Сверра, но он последние дни был хмур, не весел. Мне подумалось, что это всё из-за тяжелого пути. Конунг гётов всегда сосредоточен на деле, он не отвлекается на мелочи жизненные.

Продолжив путь, я уже знала, что через четыре дня, мы вновь встанем на привал. Это будет последний отдых перед выходом в море. Оно уж совсем был близко, а там и сражение за Корсунь[5].

Последующие дни прошли спокойно, и привал на котором все были веселы. В тот последний вечер перед выходом кораблей в море, варяги не пили своего горячего грога, и вин заморских не пили. Они сидели у костра и пели песни, поражая меня этим. Я не слышала таких песен не от Эльрика иль Кнута, а уж как поет Сверр, я вообще не слыхала раньше.

Мы — драконы моря — Пламя подо льдом, Пой песню, воин, Покидая дом Пой песню, воин — хочет крови ворон… Море — наше братство, Меч — железный друг, Отдали богатство Нам восток и юг Волны — наши сёстры, Нас прибой ласкал, Наши волчьи звёзды Север зажигал Наши волчьи звёзды — выше, викинг, вёсла…

Слушая песню, что пели собравшиеся кругом воины. Я смотрела на Сверра, на Эльрика, обводила взглядом уже ставших мне братьями мужчин. В горле образовался ком в миг, когда я подумала, что будущая битва может унести жизни кого-то из них.

Ранним утром, я встала как только засветлело, спустившись с кнорра, где спала, побрела по берегу. Костры уже все потухли, а новые ещё не начинали, все вокруг спали. Подходя к драккару Эльрика, я нашла его взглядом, присела рядышком, хорошо рядом с братцем. Потом пошла дальше, обходя поочерёдно один костер за другим, смотрела на спящих викингов.

Так обхожу костёр за костром, пока не приближаюсь к двум драккарам конунгов. Они стоят рядом, и спят конунги рядом. Рёрик и Сверр у одного костра, так и должно быть, ведь они друзья.

Побаиваюсь, разбудить и попасться им на глаза, озираюсь и только потом тихо подхожу. Оба конунга, крупные и плечистые, спят рядом с потухшим костром.

Тихо подхожу со стороны Сверра, для меня важен только он и глаза мои только на него смотрят. Сажусь на песок и смотрю на него, как на мужчину, впервые осознавая, что он мне нравится. Взглядом изучаю каждую морщинку на лбу, на чуть-чуть колыхающиеся от ветра волосы. Любуюсь на широкие плечи и сильные руки, понимая, что может больше и не придется так любоваться.

Взгляд спускается к груди, где из-под выреза рубахи, разошедшегося широко во сне, на меня смотрит голова черной птицы, а ещё её поднятое крыло. Уперев взгляд смотрю, где-то я уже видела подобное…

Сверр рядом лежит, спит. И я тяну руку, подвигаю ворот рубахи, и передо мной рисунок из двух чёрных птиц. Когда-то давно, я заблудилась в лесу, и видела его во сне. В ветхой лесной избушке, видела уже это, как мне казалось во сне.

Во сне на коже груди лежащего рядом человека, рисунок в виде двух чёрных птиц, они меня тогда напугали, как всё непонятное.

Закрываю глаза, мне теперь становится понятно, что это он спас меня.

— Любимый, — из глаза стекает слеза.

Именно сейчас, я осознаю что люблю. Я выросла, и теперь поняла, что чувствую любовь к мужчине. Мне невероятно больно понимать, что люблю без надежды на будущее, без взаимности. Понимание того, что никогда не буду счастлива, причиняет невероятную боль.