Книга Пять убийственных игр, страница 94 – Лэй Цзюнь

— Лишнее действие… то, что Дуань Цзю прокусил себе палец? Это, скорее всего, для того, чтобы пометить кровью фигуру убийцы, разве нет?

— Покойному нужно было лишь зажать шахматную фигуру в руке, и все уже было бы ясно, как божий день, – не забывай, что похожая сцена уже была в его произведении. Даже если он беспокоился о том, что убийца ее обнаружит и уничтожит, ему следовало бы просто лучше спрятать шахматную фигуру, чем совершать такие легко заметные движения.

— Но, по данным судебно-медицинской экспертизы, рану на пальце Дуань Цзю действительно нанес себе сам.

— Верно. Таким образом, мы можем предположить, что укус пальца был обязательным шагом в передаче той информации, которую хотел сообщить умерший.

— Информации?

— При таких обстоятельствах укус пальца мог означать лишь одно – он хотел оставить предсмертное послание с помощью крови.

— Но никаких следов крови на месте происшествия обнаружено не было.

— Да, не было. А это значит, что предмет, на котором оказалось послание, был убран с места происшествия.

— Эти… эти четыре шахматные фигуры?!

— Не четыре. Только на одной было оставлено предсмертное послание. Она была единственным предметом, который мог так послужить ему.

Я молча пересчитал недостающие фигуры: черная ладья, черный конь, черный слон и белый король.

— О!

— Даже если на черных фигурах осталась бы кровь, ее было бы нелегко разглядеть. Поэтому единственная фигура, которую можно было использовать в качестве носителя послания, – белый король. Дуань Цинчэн заметил, что король запачкан кровью, и ошибочно решил, что это укажет на виновность Дуань Суцзюнь.

— Раз уж ему понадобилось оставлять послание, почему нельзя было сделать это на полу? – возразил я. – Зачем на шахматной фигуре?

— Ты все верно говоришь, я тоже так сначала подумал. На полу, очевидно, разумнее, потому что он представляет ровную и плоскую поверхность и на нем можно писать.

— Ровную и плоскую…

— Но ведь шахматные фигуры – совсем другое дело. Они заданной формы. Если эта форма соответствовала сообщению, которое хотел передать покойный, то его первой реакцией как давнего любителя шахмат стало бы использование фигуры. Это логично.

В момент, когда в моем сознании всплыла фигура короля, я почувствовал, будто меня ударила молния.

— Настоящим предсмертным посланием являлась не фигура короля, а расположение пятна крови на ней. – Мои глаза ослепил белый свет, и издали послышался резкий голос Фан Чэна. – Дуань Цзю использовал свою кровь, чтобы окрасить королевский крест в красный цвет.

Меня поразил приступ головокружительной головной боли, и я неосознанно хлопнул по лбу рукой.

— Нет, это невозможно… Как этот человек мог быть убийцей?

— Метамидофос, унесший жизнь погибшего, – пестицид, производство и использование которого запрещено, поэтому его трудно достать в городе. Но добыть яд можно во время посещения отдаленных горных районов – и именно с ними связана работа убийцы.

Я с трудом выдохнул и задал вопрос, который не следовало задавать:

— Что насчет мотива?

— Конечно же наследство.

— Так ведь Дуань Цзю…

— Завещание на самом деле все же существовало, но убийца, выступавший в роли хранителя, утаил его. Дуань Цзю определенно заподозрил, что к смерти Дуань Фейсюэ был причастен кто-то свой, поэтому он решил лишить детей прав наследования, чтобы избежать борьбы между ними за деньги. Это было также своего рода формой защиты для них. А рукопись романа, должно быть, была передана убийце вместе с завещанием.