Книга Пять убийственных игр, страница 90 – Лэй Цзюнь

На возвышении стоял длинноволосый мужчина в картузе, перед ним был установлен мольберт, а чуть поодаль располагалось блюдо с фруктами. Колени мужчины были слегка согнуты, а внимание полностью направлено на угольный карандаш, крепко зажатый в руке. Кажется, уже давно находясь в состоянии полного самозабвения, он даже не заметил прихода гостей.

Я тихонько передвигался шаг за шагом так, чтобы с моего угла можно было увидеть лицевую сторону мольберта. Как и следовало ожидать, в тот момент на холсте были лишь наброски, но общая композиция уже казалась ясной. В центре огромного блюда лежала обнаженная женщина, окруженная различными фруктами, – большие гроздья винограда свисали с ее головы, переплетаясь с волосами. Под правой ногой, поднятой вверх, лежал арбуз. Руки женщины были сложены спереди и держали кругловатый предмет. Сложно было понять, яблоко это или персик. Нижняя часть тела была еле прикрыта, а грудь, наоборот, выпирала.

— Но, – с обидой сказал Дуань Цзюньин, – вчера мне сообщили, что вы заинтересованы в том, чтобы стать моим спонсором.

— Не стоит слишком разочаровываться, – сказал Фан Чэн, похлопывая собеседника по плечу. – Не все спонсоры подобны Тео^[73].

Я нахмурил брови – упоминание Ван Гога было лишним. И художник тоже был в недоумении.

— Иначе говоря, хоть у вас и нет художественного таланта, зато, по-моему, есть кое-что другое, во что стоит вложиться.

Это был стопроцентный обман, да еще и не очень тонкий. Однако прикрытия Baixue Group было достаточно, чтобы Дуань Цзюньин слепо нам поверил. Менее двадцати часов назад Фан Чэн воспользовался телефоном в баре «COS» и обратился с этой наглой просьбой к секретарю Мо.

— Кое-что – это…

— Вы еще не поняли? Ваша нынешняя слава – это то, о чем мечтают даже те художники, чей талант намного превосходит ваш. К тому же слава такая вещь… она не бывает хорошей или плохой; суть в том, знаешь ли ты, как ее ухватить.

— Неужели… – Дуань Цзюньин выглядел так, словно проглотил жука. – Неужели вы хотите, чтобы я использовал дело об убийстве отца для продвижения своих картин?

— Это вполне в порядке вещей. Насколько мне известно, ваш брат запросто может так сделать.

— Пожалуйста, не нужно ставить меня в один ряд с этим человеком. Я, может, и произвожу такое впечатление, но как художника себя уважаю.

— Ха-ха, – усмехнулся Фан Чэн, – и это говорит тот, кому не под силу заработать себе на кусок хлеба.

— Я…

— Конечно, вы еще можете получить часть наследства отца. Однако одно содержание этой галереи, наверное, требует немалых затрат, не так ли? Как долго вы сможете это осиливать? Год? Два? К тому времени люди уже забудут ваше имя. И что собираетесь с этим делать?

Дуань Цзюньин был ошеломлен, его лицо под картузом посерело. Как художник, которому никогда не приходилось беспокоиться о средствах к существованию, он, похоже, вообще не задавался этим вопросом.

Фан Чэн знал, что попал в самую больную точку, и не спешил продолжать наседать. Вместо этого взял апельсин с фруктовой тарелки и протянул его мне. Я отказался.

— Это… это… – Дуань Цзюньин заикался. – Пожалуйста, скажите, что мне нужно сделать.

— Вам? Вы ничего не можете сделать, – покачал головой Фан Чэн. – Неужто вы думаете, что стоит лишь спуститься с небес на землю – и все эти картины можно будет продать? Действительно, сейчас достаточно любопытных людей, желающих поглазеть на то, что вы пишете. Но стали бы они покупать это за огромные суммы? Боюсь, таких дураков днем с огнем не сыщешь – если только самому их не подготовить.