Книга Тайны Нового Орлеана, страница 196 – Хелен Берд

А затем опустился на колени и принялся петь. Он пел и пел, и геде, заполонившие город, как один, подняли головы, отзываясь на его голос.

Глупые, глупые, неразумные… Его дети. Его геде, жаждущие вновь ощутить себя живыми, хотя бы на время. Самеди не мог и не хотел винить их в том, что их тянуло к людям, чьи сердца горячо бились за ребрами. Что им хотелось сожрать это тепло, чтобы хоть ненадолго вернуть себе жизнь.

Барон пел, он шептал заклинания, а дети его медленно, неохотно стягивались к вратам, ныряли во тьму, принимающую их обратно, ведущую их обратно в долину туманов, а оттуда – в Гинен.

Он пел, пока последний геде, отчаянно плача, не исчез в расщелине, а тьма не вздохнула сыто и спокойно.

Трещина сомкнулась, запирая врата навсегда.

Ну, или до следующей Агнес Девильро, возомнившей о себе слишком много.

Барон поднялся, отряхнул колени.

У него оставалось еще одно дельце.

Кейт удалялась от него.

Итан звал ее, но она уходила в туман все дальше и дальше, а его ноги будто вросли в перекресток. Мгла опутала его лодыжки, мешая идти.

— Что, не пускает? – перед ним возник мужик.

Цилиндр, смуглая кожа, потертая косуха и острые зубы, прячущиеся за полными, почти негритянскими губами. Пусть Итан и не интересовался вудуизмом, однако сразу допер – это был Барон Самеди.

— Барон? – переспросил он на всякий случай. Почему-то не было страшно.

— Узнал, – усмешка стала еще шире. – Это упрощает дело. Ты в моих владениях, Итан.

Раньше он не верил ни в то, что говорила Эмма, ни в россказни, пропитывающие каждый камень Нового Орлеана, передающиеся из уст в уста. Но теперь как-то приходилось поверить. Мужчина бы думал, что отрубился, только вот слишком хорошо помнил, как холодное лезвие коснулось его горла.

Как он сам себе артерию перерезал и теперь торчал на этом перекрестке. Что, неужели и у вудуистов было свое чистилище?

Отсюда многое становилось понятным. И то, как Агнес воспользовалась им, заставив делать то, что Итан не хотел. И то, что даже под ее влиянием он не сумел навредить Эмме и предпочел убить кого-то еще. Убить невинного, черт возьми, человека!

— Тихо, тихо… – Барон поднял руки. – Кто из нас не убивал, да, Итан? Всякое бывает в этом прекрасном и яростном мире. Я, видишь ли, – Итан хотел что-то сказать, но почему-то не смог, – очень люблю людей. И уж никак не мог позволить, чтобы мой тупой сыночек уничтожил их ради своей гребаной прихоти. Осталось решить только проблему с тобой, дружище.

— Какую проблему? – выдавил Итан.

— Хочешь ли ты остаться здесь и, быть может, встретить на полях долины свою жену или ты хочешь вернуться и жить дальше? Подумай. – Барон пожал плечами. – А я покажу тебе, что будет.

Тоска охватила Итана, когда он увидел Кейт. Она бродила по полям, собирала цветы и что-то напевала. Такая же, какой он помнил ее в утро, когда ушел на работу, а вернулся, чтобы найти ее мертвой. Такая же красивая, но печальная. Она скучала по нему.

Она его помнила.

Итан рванулся вперед, чтобы обнять ее, позвать, прижать к себе, только в грудь ему уперлась невидимая рука. Он дернулся, но не мог сдвинуться с места. Барон даже не дернулся к нему, при этом его сила сдавливала Итану плечи.

— Стоп, – произнес Барон. – Я еще не все показал.

Эмма…

Она сидела на асфальте, прижимая к себе его окровавленную голову и перебирая его волосы, и плакала. Она была жива, девушка не пострадала. У Итана потеплело на сердце. Он все же сумел спасти ее, и, кажется, ей никто не навредил!