Книга Шелест кукурузы, страница 72 – Хелен Берд

Вряд ли его соплеменники одобряли эту помощь, но Ки-мон-хон за нее выторговал себе возможность поселиться на окраине Хаммерфорда. Никто не мог обеспечить ему безопасность в крохотном городке в этом диком краю, но он сказал, что его не волнует, если собственные родичи срежут ему скальп. Он хотел прекратить смерти, которые оно несло на плечах.

Ки-мин-хон рассказал городскому совету, что чудовище, пойманное в сети, охраняет землю его племени и оно будет убивать каждого, кто посягнет на эти кукурузные поля и местные леса. Оно будет вскрывать тела и поедать внутренности, набирать силу и убивать, пока не посчитает, что здесь достаточно безопасно. И лишь тогда монстр двинется дальше, чтобы однажды возвратиться обратно, ибо белые люди, как паразиты, расползаются по земле, и везде, где ступает их нога, горит и окропляется кровью земля.

— А ты сможешь избавить нас от этого чудовища? – спросил глава городского совета, Эдвард Тейт.

Индеец кивнул. На его бронзовом спокойном лице не отразилось ни одной эмоции.

— Я вижу, что мое племя не сможет выжить в столкновениях с чуждым им миром, – произнес он. – Я – второй сын шамана и знаю, как бороться с духами и чудовищами. Взамен я прошу лишь возможность жить в этом новом мире.

Это были еретические речи, языческие и грязные, но, как пастор Боунз ни старался отговорить Совет и убедить их, что безбожникам веры нет, у него не получилось. Совет решил, что их небольшое поселение, и так наполовину изничтоженное чудовищем, пожирающим человечину, должно рискнуть и довериться краснокожему.

И теперь, слушая вопли и стоны, доносящиеся из подвала, пастор молился, упрашивая Господа простить их за осквернение Божьего дома. Пусть Бог поймет, что Совет действовал во благо.

Молитвы падали с губ, будто камни. Пастор знал, что они делают что-то не богоугодное.

Подняв голову, он взглянул на Совет. Никто из них не ощущал подобного. Их лица горели мрачной решимостью, и, что хуже всего, помощник самого Боунза, Люк, смотрел так же. Он верил в то, что они делали.

Ки-мин-хон вытащил нож и взрезал предплечье, без малейшей гримасы сунул палец в порез и принялся чертить кровью поверх вырезанных на деревянных половицах языческих знаков. Пастору чудилось, будто сама церковь сопротивлялась и стонала от подобного святотатства.

Вдруг, в момент, вопли из церковного подвала прекратились, будто накрыло одеялом тяжелой тишины. Ки-мин-хон поднялся на ноги. Его шатало.

— Он, – почему-то краснокожий звал чудовище так, будто оно имело пол, – останется здесь. Но каждый год нужно обновлять пиктограммы и каждое лето нужно приводить ему жертвы. Если он ослабнет, вы тоже пострадаете. Это его земля и он связан с ней неразрывно. Связан с этими полями и этим лесом.

— Жертвы? – ощерился Гилберт Миллер. – Мы так не договаривались! Может, тебе стать первым?

На лице Ки-мин-хона не дрогнул ни один мускул.

— Без меня вы не сможете обновлять защиту вашей церкви, и он вырвется наружу. Гнев монстра будет ужасен.

— Да я тебя самого сейчас туда кину! – зарычал Миллер и бросился на краснокожего, но мистер Тейт сдержал его.

— Его племя жило с этим чудовищем бок о бок, Гилберт. Нам стоит к нему прислушаться. Одна или две жизни в год ничего не стоят по сравнению с десятками и сотнями, которые он может погубить.