Книга Шелест кукурузы, страница 71 – Хелен Берд

Его забота согрела Луизе душу. Очень давно о ней никто не заботился, и после смерти отца она привыкла, что все в своей жизни решала самостоятельно. Никто не беспокоился о ней, кроме самой девушки. Горло сдавило, и Лу сморгнула подступившие слезы.

— Все будет в порядке, – заверила она. – Я уже купила новые замки в дом.

Шейн вскинул брови:

— Да ладно? И чего ты сразу не сказала? А инструменты в этом доме есть?

Через полчаса новые замки были врезаны в дверь. Шейн поднялся, вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

— Готово, – сказал он и улыбнулся.

Мужчина улыбался редко, это Луиза уже успела заметить, но если улыбался – то широко и по- американски открыто. Морщинки между бровей разглаживались, и Шейн казался даже моложе, чем был.

У нее в груди разлилось приятное и хорошо знакомое тепло. Шейн Картер снова начинал нравиться ей. А быть может, никогда и не прекращал.

— Спасибо.

Он пожал плечами.

— Да не за что. Мне было не сложно. К тому же, – Шейн почесал нос ребром ладони, – так вы хотя бы будете в относительной безопасности.

К кончику его носа приклеилась опилка, и Луиза фыркнула. Шагнув вперед, она смахнула опилку, мужчина перехватил ее за руку. Глаза у него были темные-темные.

В траве стрекотали кузнечики. На Хаммерфорд спустились мягкие сумерки, и даже если в их полутьме где-то там пряталась опасность, рядом с Шейном Луизе было совсем не страшно. Скорее волнительно. В животе что-то сжалось от предвкушения и дурацкой неловкости. Им обоим было уже не по пятнадцать, но подростковое смущение отчего-то вернулось.

Сглотнув, она опустила взгляд, уставившись прямо на его широковатый, четко очерченный рот.

Воздух стал густым и вязким, лип к коже.

Шейн притянул ее к себе и поцеловал. Вот так, просто. И в голове у Луизы не осталось ни одной мысли, а только он и его губы, ласкающие ее, и грохочущая в ушах кровь, и бьющееся о грудную клетку сердце, и его руки, запутавшиеся в ее волосах. И то, как Луиза, шагнув назад, в дом, едва не споткнулась о порог, а Шейн рассмеялся ей в поцелуй и вжал девушку в стену, уткнувшись носом в ее шею, и как ходуном ходили под ее ладонями его лопатки, и…

— …Лу? – позвала Джилл откуда-то сверху. – Лу?..

— Боже! Черт, – выдохнула Луиза, отшатнувшись. Щеки пылали. – Джилл!

Губы тоже горели. Она кое-как пригладила волосы, Шейн неловко зачесал свои вьющиеся лохмы назад одним движением ладони, но все равно наверняка они выглядели, как нашкодившие дети.

Джилл стояла на лестнице, спросонья потирая лицо ладонями. Однако сестра была уже одета, а за спиной у нее болтался рюкзак.

— Лу, ты вроде хотела отвезти меня к тете Сесилии?

1830 год

Оно билось о стены подвала, но пиктограммы, начертанные на двери и вырезанные в деревянных церковных половицах, не позволяли выбраться. Оно ревело и стонало, и его крики возносились к самому потолку, скреблись по стенам, цепляясь за распятие, шатающееся от тряски.

Пастор Боунз бесконечно крестился, шепча молитвы пересохшими губами, прося прощения у Господа за все грехи своих прихожан и за то, что допустил краснокожего в священные стены.

Индейца звали Ки-мон-хон, что с их варварского языка означало «поворачиваться лицом к ветру», и сейчас он пытался спасти Хаммерфорд, хотя его племя долгое время враждовало и воевало с переселенцами, основавшими на их земле свое поселение.