Книга Пустое сердце Матвея. Часть 1, страница 72 – Ашира Хаан

— Ты ездишь на поиски?

— Редко.

Потом мы год не виделись.

А потом встречали Новый Год вместе. Потому что ему было не с кем, и он почему-то написал мне. Даже целовались спьяну.

— И все.

— Вообще?

— Ага.

— Даже не попытался?

— Нет.

А потом он пропал.

Совсем пропал.

Телефон не отвечал, полиция как всегда отмораживалась. Последний раз видели, когда уезжал с работы. Почему-то его мама позвонила мне.

Друзья-поисковики проверили все возможные варианты.

Расклеили объявления, обзвонили больницы, просмотрели камеры, прочесали все парки по пути, подняли биллинг телефона.

Они знали, что делать. Мне оставалось только писать посты в соцсетях. Много-много-много постов во все сообщества, чтобы их увидело как можно больше людей. Вдруг кто-нибудь из них видел что-то? Знает? Заметил? Я старалась охватить всех, кто живет или бывает в Москве и имеет хоть один аккаунт в соцсетях.

Я постила их много и очень долго.

Когда все сдались — я продолжала. До весны.

— Весной его нашли.

Матвей, словно дождавшись наконец моих последних слов, опускается на овчину, откидывается, опираясь спиной на край кресла. Смотрит на меня долгим янтарно-огненным взглядом.

Эту историю никто и никогда не слушал так внимательно.

Люди боятся смерти. И если у тебя умирает кто-то близкий — они вынуждены слушать. Иначе какие они друзья? А если посторонний — то не надо. Каждый день умирают сотни тысяч людей по всему миру. По всем скорбить — с ума сойдешь.

— Добрый был парень, судя по твоим словам, — говорит Матвей, запрокидывает голову и делает несколько больших глотков виски.

Словно поминает — хотя я ни разу не назвала имени.

— Добрый, — киваю я. — Подвез замерзающих на трассе ребят. Они его и убили.

За телефон и тридцать тысяч в бардачке. Даже машину почему-то не забрали. Бросили рядом с тем местом, где утопили тело. Мы там искали, совсем рядом — по вышкам засекли место, где последний раз отзывался телефон. Но не дошли совсем немного, полкилометра.

«Лексус» хорошая машина. Простояв до весны, остался на ходу. Потом, когда закончилось расследование, его мама отдала его мне. Сказала, что благодарна мне за то, что именно я не сдавалась до последнего, иначе она могла так никогда и не узнать, что случилось с сыном.

Рыбак, который его нашел, видел мои посты. Говорит, так часто их встречал, что прям возненавидел этого неизвестного ему парня. И меня — за то, что заспамила все паблики.

Но именно поэтому он узнал наклейку на бампере. И нашел один из тех постов, чтобы позвонить по оставленным там номерам.

— Ты взяла машину?

— Я отказывалась. Говорила, что лучше продать, она дорогая. И жить на эти деньги. Она сказала, что возможность похоронить сына дороже всех миллионов.

— Ты ей помогаешь?

— Конечно.

— Не сомневался.

Самое сложное началось после похорон.

Я надеялась, что боль притупится, уйдет. Но я не могла даже никому рассказать, что случилось. У меня не было подходящих слов.

Почему я такая грустная?

Погиб друг. Не друг.

Знакомый? Случайный приятель?

Мне сочувствовали, выражали соболезнования. И все.

Подруга из общей компании тогда разошлась с мужем, и этот инфоповод был важнее. Ее выводили гулять, чтобы она не оставалась в одиночестве. Ночевали по очереди у нее дома, чтобы она ничего с собой не сделала. Бесконечно обсуждали с ней его косяки, выслушивали рыдания, ругали — и снова утешали.