Книга Пустое сердце Матвея. Часть 1, страница 70 – Ашира Хаан

Вернулся с новой бутылкой — и без бокала.

Ну да, действительно, к чему эти церемонии, можно прямо из горла!

Он попытался грациозно приземлиться обратно на коврик у камина, но неловко пошатнулся и ухватился за край полки, чтобы не рухнуть.

— Так… — он потряс головой. — Мне надо умыться.

И ушел. В ванную. Вместе с бутылкой.

В принципе, по-хорошему мне надо было воспользоваться случаем и слинять к себе.

Пьяный мужик — так себе компания на вечер. Но меня все еще беспокоила его угроза отправиться искать приключения. И особенно — в компании Вики.

Лучше уж посидеть тут с ним. Тем более, он столько выпил, что наверняка скоро вырубится.

Еще было немного любопытно, что будет, когда он потеряет контроль.

Потому что сейчас, несмотря на солидное количество алкоголя, было видно, что мыслит он все еще четко и свои тайные темные стороны демонстрировать не спешит.

Вернулся Матвей довольно быстро, правда, с мокрой головой и в расстегнутой рубашке.

С бутылкой он так и не расстался, и уровень виски там ощутимо понизился.

Но глаза были ясные, куда трезвее, чем когда он уходил.

— Знаешь… — не могла не прокомментировать я. — Рельеф смотрится лучше всего, если видишь его случайно. Снял куртку, согнул руку — а там бицепс. Или когда рубашка не топорщится, потому что там подтянутый живот. А вот эта… демонстрация… Моветон.

Я помахала рукой, пытаясь обозначить, что я имела в виду.

Потому что с рельефом у него было реально неплохо. И поджарый живот в наличии, красиво расчерченный на квадратики, и грудные мышцы плоские и четко прорисованные, но без фанатизма. Все это щедро демонстрировала расстегнутая рубашка.

— Демонстрация? — хмыкнул Матвей и стянул рубашку окончательно, попутно ловко перекладывая бутылку виски из одной руки в другую. — Так лучше?

Он развел руки в стороны, не забыв предварительно сделать глоток виски.

И медленно повернулся вокруг себя, наглядно показывая значение слова «демонстрация».

Я захихикала, но, когда он повернулся задом, резко выдохнула и не смогла вдохнуть обратно.

На его спине белели два старых грубых шрама. Они симметрично расходились от середины позвоночника в стороны, к лопаткам. Каждый с ладонь длиной. Словно он когда-то был ангелом, которому отрезали крылья.

— Что это?.. — проговорила я сквозь комок в горле. — У тебя…

Ненавижу это чувство телесной эмпатии, когда от вида некоторых ран тело включает их в карту собственных ощущений. Будто это у меня шрамы — кожу тянет, а в животе образуется горячая пустота.

— Что? — Матвей оглянулся на меня через плечо. — А, шрамы… Забыл.

— Откуда они?

Он повернулся лицом, скрывая от меня рубцы, но легче не стало.

Я все равно чувствовала их — на своей спине.

Матвей медленно склонился ко мне, невесть как удерживая равновесие с таким количеством алкоголя в крови. Его глаза оказались близко-близко, и радужка была уже не цвета виски, а цвета пылающего в камине огня. Дыхание отдавало жженным сахаром и ванилью.

— А у тебя откуда… — он протянул руку и, воспользовавшись моей шоковой заторможенностью, подцепил пальцами цепочку на шее. — Это кольцо?

Я перехватила цепочку и спрятала ее обратно в ворот платья. Теплый тяжелый металл скользнул по коже, вызывая привычный всплеск боли.

— Тяжелая история. Не стоит об этом, — качнула я головой.