Книга Привет, я влип!, страница 85 – Маргарита Дюжева

— Я не копила, — просипела я, не отводя взгляд от окна, — знала, что вы рано или поздно заявитесь и попробуете отобрать.

— Врешь! — отчим обернулся с переднего сиденья, дыхнув мне в лицо гнилыми зубами, едой и еще хрен знает чем, — Все у тебя есть. Просто ты, жадная тварь, прячешь бабло, а семья должна на пособия выживать!

— Так идите и заработайте! — не выдержала я, за что тут же поплатилась, он схватил меня за грудки и дернул к себе, так что я буквально воткнулась коленями в спинку.

— Я смотрю, осмелела за это время? Язык из жопы достала?

Я попыталась вырваться. Но он держал так крепко, что ворот впивался в горло, мешая нормально вдохнуть:

— Я тебя мигом научу уважать отца.

— Я…

— Напомнить, кто тебя растил, поил? Кто тебя содержал пока ты была маленькой?

Сергей за рулем мерзко заржал.

Содержал? Я не помню какого-то прекрасного содержания, за которое хотелось бы отблагодарить. Синяки помню, вечера, проведенные носом в угол, помню, стыд за то, что хуже всех помню. А отцовского участия, содержания и прочих прелестей — нет. Не помню.

— У, блин, — замахнулся отчим, но не ударил. Вместо этого оттолкнул так, что впечаталась в спинку сиденья, — тварина неблагодарная.

К горлу подступил ком, а глаза начало жечь от слез.

— Если так отпирается, значит точно баблишко имеется.

Я снова возвращалась в этот ад!

— Надо было лягуху с собой забирать, — досадливо сказал Сергей, — не сообразил что-то. На палку ее насадить и над костром держать. Эта, — кивок в мою сторону, — все свои секреты, коды и прочее выложила бы как миленькая.

— Так надо было не жопой думать! — рыкнул на него отчим, — но ничего посидит на голодном пайке, мигом все вспомнит. Тем более дома мать — от нее воспитательный эффект покруче, чем от лягушки будет.

От мерзкого намека меня затошнило. Ублюдки. Какие же они все-таки ублюдки.

— Дай сюда, — отчим снова перегнулся назад и, выхватив у меня сумку, принялся в ней рыться. — Так это что? Паспорт, права? Забираю. Карты — тебе они больше не понадобятся. Что еще?

Наличка — немного, всего рублей пятьсот, исчезли в карманах отчима.

Жвачка — он выдавил полпачки себе на ладонь и мигом закинул в рот.

На карте, к счастью, денег практически не было. Я буквально на днях получила плату за заказ и перевела на счет под проценты. И пока родственники не забрались в мой банковский кабинет — этот счет в безопасности.

Вот только надолго ли?

Дом, милый дом…

Как же меня тошнит от одного твоего вида. Как скручиваются кишки в тугой узел от запаха и ощущения унылого запустения.

Мы приехали уже в потемках. Сквозь мутные окна, наполовину завешенные шторами, пробивался желтый свет.

— Иди, поприветствуй мать, стерва неблагородная.

Отчим привычно оседлал своего любимого конька — старался внушить, что я должна быть ему за что-то благодарной и не имею права слова поперек сказать.

Увы. Я прожила два прекрасных года, да не без проблем, да порой было непросто, но в целом я была довольна. За это время я начала осознавать, что ни черта я не должна. И сейчас, трясясь от страха и негодования, пока шла к родному крыльцу, мысленно клялась себе, что не позволю им затянуть меня обратно и снова превратить в тень. Не знаю как, но вырвусь.

И мысль в голове пульсировала, что надо как-то дать Ваньке знать о том, где я и что со мной случилось. Он приедет, он спасет. Я знаю.