Книга Измена. На бис!, страница 52 – Ася Вернадская

Иду к подъезду. Он ждёт, пока я дойду. Машу рукой, он садится в машину, и она трогается с места.

Я стою у двери, роюсь в сумке в поисках ключей. Снегопад прекратился, тихо, звёздно. Холодно, но приятно. В голове почему-то его глаза. Его улыбка.

— Ада.

Голос из темноты.

Я замираю. Медленно поворачиваю голову.

Из-за угла дома, из тени, где стоят мусорные баки, выходит Арсений.

Он без шапки. Пальто расстёгнуто, хотя мороз под минус десять. Лицо белое, губы синие, руки без перчаток сжимают замёрзший букет. Белые розы. Мои любимые.

Раньше бы сердце дрогнуло. Раньше бы я бросилась к нему, отогревать, спасать от простуды, тащить в тепло, поить чаем, укрывать пледом. Раньше.

Сейчас я вижу только очередной спектакль. В котором мне отведена роль дуры.

— Ты… — выдыхаю. — Ты что здесь делаешь?

— Жду тебя. — Голос хриплый, простуженный, Арс кашляет. — Три часа уже. Я звонил. Ты не брала.

— Я была занята.

— Я видел. — Он кивает в сторону, куда уехал Коля. В его глазах вспыхивает что-то нехорошее. — Кто это?

— Не твоё дело.

— Как это не моё? — Он делает шаг ко мне. Один. Второй. Я отступаю назад, упираюсь спиной в дверь подъезда. — Ты моя жена. Я имею право знать, с кем ты шляешься по ночам.

— Скоро буду бывшей женой. И вообще, почему я должна перед тобой отчитываться?

Он пропускает это мимо ушей. Смотрит на меня в упор, и я вижу, как в нём закипает злость. Знакомое выражение. Я видела его несколько раз. Последний — тогда в машине.

— Ты спала с ним? — Голос тихий, вкрадчивый. Опасный.

— Что? Ты в своём уме? Это мой адвокат.

— Я спрашиваю: ты уже раздвинула ноги перед этим своим адвокатом? Или пока только строишь глазки?

У меня внутри всё обрывается. Вот он. Настоящий Арсений. Не тот, который приносит цветы и просит прощения, глядя преданными глазами. А тот, который бьёт словами, потому что знает — попадает точно в цель. Потому что сам эти раны на мне и оставлял и теперь знает каждое больное место.

— Ты охренел? — тихо спрашиваю.

— Я охренел? — Он усмехается, но в глазах — ни капли веселья. — Это я охренел? Я тут стою три часа на морозе, хочу поговорить, а моя жена из тачки адвоката вылезает ночью!

— Во-первых, не твоя. Во-вторых, мы работали.

— Работали? — Он делает ещё шаг. Я вжимаюсь в дверь. — Ночью? В ресторане? Он тебя кормил, да? Поил? Говорил, какая ты несчастная и какая я скотина?

— Именно это он и говорил. — Злость придаёт мне сил. — Потому что это правда. Ты скотина, Арсений. И все это видят. Как только я раньше этого не замечала?

Он замирает. Смотрит так, будто я его ударила.

— Ты не имеешь права… — начинает.

— Я не имею права? — перебиваю. Голос срывается на крик, но мне уже всё равно. — Это я не имею права? Ты мне изменял. Сначала с Миланой. Потом с Ликой. И кто знает, сколько их было между ними? Ты врёшь мне с самого начала, манипулируешь, убеждаешь, что у меня «проблемы с психикой», когда я пытаюсь докопаться до правды. И после этого ты смеешь спрашивать, с кем я провожу время?

Он молчит. Но молчит как-то нехорошо. Смотрит исподлобья, и я вижу — внутри у него всё кипит.

— Милана была ошибкой, — цедит сквозь зубы. — Я же объяснял. Она сама…

— Сама залезла к тебе в постель? Сама разделась? Сама трахалась с тобой, пока я в Японии работала? — Я почти кричу. Где-то на верхних этажах зажигается свет, кто-то выглядывает из окна, но мне плевать. — Хватит врать! Хватит делать из меня идиотку!