Книга Запретам вопреки, страница 98 – Кристина Лин

Блть, не люблю жаловаться. Да и Никитка все и сам понимает, без длинных слезливых речей.

— Сочувствую, Димон, — отзывается Никита. — Я тут кое-что проверил, братан. Все ниточки к Дудаеву сводятся. Исполнителя мы взяли, допытали, как следует. Он толком не в курсе, кто тебя заказал. Но мы проверили ниточку. Это Игорь Дудаев.

Новость? Нет, я был почти уверен в этом с того дня, как узнал о завещании. Думал, что Никитос не раскопает, но он молодец, справился. А, значит, я могу использовать это в свою пользу, чтобы вернуть себе компанию в суде.

От перспективы в голове радостно прояснилось. Я не смог усидеть на стуле, встал и подошел к окну. Неужели, этот кошмар можно прекратить?

— Ты уверен, что заказчиком покушения был Дудаев? — уточняю почти радостно. Кулаки зачесались, как перед хорошей дракой.

— Абсолютно, Димон, — слышу ответ.

Мой облегченный вдох. Провожу рукой по волосам.

— Что думаешь теперь делать? — спрашивает Никита.

— Я уничтожу его репутацию, — говорю мстительно в трубку.

— Не уничтожишь, — от внезапного голоса Дианы за моей спиной я резко оборачиваюсь.

Она стоит в дверном проеме и смотрит на меня с вызовом. Такая воинственная малышка. Я же уничтожу тебя, дурочка.

— Я тебе перезвоню, — говорю в трубку и отключаю звонок, засовываю телефон в карман брюк.

— А ты не переоцениваешь свои силы, малыш? Откуда такая уверенность? — спрашиваю, глядя ей в глаза.

И, черт, в ее взгляде не промелькнуло и тени страха. Если бы только так не сложились обстоятельства…

Если бы только все было иначе…

— Предлагаю сделку, — говорит она. Моя бровь ползет вверх.

— И что ты можешь мне предложить?

Она уверенно идет вперед, подходит ко мне совсем близко. Ее медовые глаза смотрят с вызовом, а ноздри бьет тот самый аромат, от которого кружится голова.

Если бы все было по-другому…

— Мне на глаза недавно попалась интересная папка, — она смакует каждое слово. Уверена в своей победе?

С огнем играешь, малышка.

— Какая папка? — спрашиваю.

— Думаю, ты знаешь, — говорит она. Смелая. Наглая. До чесотки в руках хочется скрутить ей руки, сжать, чтобы не сопротивлялась. Но я стойко жду продолжения про папку, уже догадываясь, о чем она говорит.

— Чего ты хочешь, Диана?

— Ты не станешь порочить имя моего отца, а я не стану раскрывать подробности махинаций с финансами, в которых замешаны твои родители. Думаю, это справедливый обмен.

Она держится гордо, вскидывает подбородок и смотрит на меня с вызовом. А вот у меня уже терпение на исходе. Хватаю ее за локоть и дергаю на себя. Она пытается вырваться, но я грубо удерживаю ее за талию.

— Это он сделал, Диана. Из-за него ты чуть не погибла, — хриплю ей в лицо. Пусть знает, каким человеком был ее папаша на самом деле. — Считаешь, он заслуживает доброй памяти?

— А ты? — шипит она мне в лицо. — Ты считаешь, что твои родители заслуживают доброй памяти?

Ее вопрос немного отрезвляет, но в жилах закипает кровь. Никому не позволю порочить имя моих родителей.

— Ты ведь знаешь содержимое папки, я права?

— Знаю, — выдыхаю ей в губы.

— Если не хочешь, чтобы об этом узнали все, то не станешь обвинять моего отца в покушении.

Ее губы совсем близко, а талия, кажется, стала еще тоньше, чем была. То самый запах, от которого в памяти всплывают такие яркие воспоминания. Сознание растекается, все становится неважным.