Книга Запретам вопреки, страница 75 – Кристина Лин

Несмотря на темноту в комнате, я закрываю глаза, снова вспоминая горящий взгляд черных омутов. И, как обычно, по телу бегут мурашки. Так, будто он сейчас стоит рядом. Что за наваждение? Мотаю головой и открываю глаза.

Внезапная вспышка света от торшера позади меня заставляет вскрикнуть от испуга. По телу пробегает холодный пот. Я нервно сглатываю, зажмуриваю глаза. Но, когда снова их открываю, понимаю, что это все мне не привиделось. И мое местонахождение раскрыто.

Медленно поворачиваюсь. В кресле у стены напротив вижу мужской силуэт, который слишком хорошо мне знаком.

— Ну, здравствуй, жена, — разносится по комнате знакомый голос, отлетая от стен и оседая камнем внизу живота.

Глаза быстро привыкают к освещению. Да, мне не показалось, это Ахмедов.

Что он здесь делает? Следил за мной? С него станется. Он узнал о запланированной встрече как-то, поэтому пришел раньше меня. Кажется, я влипла.

— Что ты молчишь? — спрашивает Ахмедов. Черные омуты прожигают насквозь. Если бы можно было убить взглядом, я бы уже валялась на полу бездыханная.

Чувствую себя, как на дуэли, в которой мне не победить. Он слишком силен. А мне не выкрутиться. Нервно переступаю с ноги на ногу, не в силах выдавить из себя ни слова.

Ахмедов встает с кресла, идет в мою сторону. Каждый шаг приближает меня к неминуемой гибели. Замираю в ужасе на месте. Только спазм в животе напоминает о том, что я еще жива. Сейчас, когда он в ярости, я кажусь сама себе маленькой и беспомощной.

Дима надвигается беспощадной скалой, я интуитивно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену. Будто это может меня спасти от возмездия. Колени подкашиваются, и я пытаюсь ухватиться рукой за стену, но ничего не выходит. Что делать? Может, в обморок хлопнуться? А потом уже по ходу что-то придумаю.

— Надеюсь, ты не собираешься падать в обморок? — звучит от него внезапно.

И как только догадался? Он ведь мысли не читает. Или читает? Ну, если так, то я точно пропала.

Вдруг, словно вспышкой, во мне просыпается гордость. Та самая, которая помогла когда-то роду Дудаевых стать одной из самых влиятельных семей в городе. Может, Ахмедов и загнал меня в угол, но моего страха не увидит. Как говорит мой отец, самая большая смелость — это уметь держать удар, когда партия уже проиграна.

Упрямо распрямляю плечи. Смотрю на мужа с вызовом.

— Не дождешься, — шиплю зло ему в лицо.

Клянусь, увидеть, как лицо Ахмедова перекосило от злобы оказалось самым приятным за этот вечер. Да и что он может мне предъявить? Кроме того, что я решила побыть в одиночестве в гостинице на окраине города. Слава Богу, мой друг не пришел. Кстати, почему? Может, что-то случилось и он просто не смог прийти? Или он приходил, но Дима с ним разобрался?

От последней мысли ладони вспотели, а к горлу подступил ком. Я ведь понятия не имею, на что способен мой муж. А сейчас он явно на пределе, вон как вена вздулась на лбу.

Ахмедов упирается ладонями о стену по обе стороны от моего лица. Наклонившись ко мне, он почти касается носом моей щеки. Жадно вдыхает мой запах. Как хищник, почуявший жертву. Проводит носом по щеке, наклоняется к уху:

— Красивое платье, — выдыхает он, обжигая дыханием.

По телу пробегает жар, я едва стою на дрожащих коленях. Хорошо, что стена позади меня не дает упасть. Захотелось вцепиться в его плечи, почувствовать надежную опору. Но я упрямо сдерживаю порыв.