Книга Любовь, рожденная в аду, страница 76 – Светлана Тимина

— В душ. Хотя нет.

Она охнула. Он легко, словно пушинку, поднял ее на руки.

Но заботы и романтики в этом было меньше всего.

— Я тебя отнесу. И хватит рыдать. Тебя никто не бил и не разорвал.

«Ты разорвал мою душу», -хотела сказать Джули, но промолчала, понимая, что он только и ждет, что она скажет нечто подобное.

— И к тому же, - он был мастером говорить слова, которые били в цель, - я не сделал ничего из того, чего бы ты сама не хотела. Можешь прятаться за слезами, сколько угодно, но не думай, что я не почувствовал, как ты рыдала не от боли и своих моральных заскоков… а от удовольствия.

…С этого момента слова «Кей» и «контрольный выстрел» стали для Джулии Санторелли жуткими, пугающими, неотвратимыми синонимами.

Тяжелее всего для Джулии Санторелли было признать, что ей придется забыть про свою гордость, про свой бунтарский дух и отчаянную смелость.

Ей придется сделать это, если она хочет выжить и не сломаться.

Переиграть столь сильного противника на его поле и его же методами не представлялось возможным. А мама не зря воспитывала будущую наследницу клана не столько дерзкой и безжалостной, сколько умной и расчётливой.

Как бы ей не хотелось плюнуть Кею Кастелло в лицо, заорать, что она не станет его ручной собачонкой, что лучше умрет, чем терпеть эти унижения – она понимала, что в этом случае потеряет гордость по-настоящему.

Чтобы выстоять, ей стоило сыграть в его игру, как бы противно это не было. В противном случае ее сломают по-настоящему.

«От удовольствия я рыдала? Значит, от удовольствия», - повторила себе Джули, когда струи теплой воды сбегали по ее спине, а Кей с видом заботливого любовника смывал пену с ее дрожащего тела.

Он никогда не узнает, что ее удовольствие было вовсе не от ее капитуляции.

Что большая часть ее возбуждения была отведена планам, как она расправится с ним после побега.

Кей скользнул по ее шее губами. Джулия вздрогнула. Тело превратилось в камень.

«Никакого перемирия между кланами быть не может, никаких финансовых, территориальных либо других откупных… Только война. Которой мама так боялась. Только поиск союзников, и полный разгром всего, что так или иначе связано с именем Кастелло».

Но когда он развернул ее за подбородок к себе, Джулия опустила глаза. Он поверил, что она сдалась на его милость.

Самонадеянность мужчины не позволила ему заметить, что его пленница прятала в глазах огонь, от которого у него бы пошел по позвоночнику лютый холод.

Мужчине этого показалось мало.

— Мои правила не обсуждаются. Я рад, что ты образумилась, но не думай, что я их отменяю.

«Проверка покорности. Я сыграю. Я пойду по грани, когда невыносимо. Я нырну в эту бездну собственного падения… но ты никогда не узнаешь, что у меня будет страховка».

Она даже не задумывалась, как скоро это предположение окажется близко к истине.

Уязвимость от того, что она стояла перед ним голой, позволяла прикасаться, растирать по коже пену, а потом вытирать себя мягким полотенцем, больше ее не пугала. Даже эти ласковые касания напоминали о чем-то прошлом, захватывающем. Тогда она сама выбирала, с кем спать и перед кем раздеваться.

Звук музыки заставил ее застыть в его руках перед огромным зеркалом, в которое она так отчаянно избегала смотреть, чтобы не встречаться с глазами Кея за спиной в этом отражении.