Книга Любовь, рожденная в аду, страница 74 – Светлана Тимина

Проглотило подсознание этот самообман или нет, она и сама не знала. Позволила Кею просто целовать себя, всхлипывая, забыв на миг о почти онемевших руках за спиной.

Он, намеренно или нет, сейчас дал ей якорь.

Оковы разомкнулись на ее руках. Джулия всхлипнула от боли.

— Тише, - прервав свой поцелуй и вновь жестко зафиксировав ее подбородок, велел Кей. – Ползи к постели, Джули. Не вставая с колен. Ты теперь не имеешь этого права без моего разрешения…

Неотвратимость снова обрушилась на нее. Слезы вернулись с новой силой и побежали по щекам.

Болели руки в суставах от неудобной позы. Разрывалась воля, потерявшая опору.

Саенторелли и сама не понимала, почему, словно под гипнозом, ползет к постели, прекрасно зная, что за этим последует.

— Сними одежду. Руки на постель. Не смотреть на меня, пока сам не прикажу.

Его голос вновь стал ледяным. Лед проник в ее кровь, сметая тепло недавнего поцелуя.

Пальцы не слушались. Она с трудом сняла его рубашку и вытянула руки, не имея сил возразить в ужасе перед абсолютом ее власти и своей беспомощностью.

— Раздвинь ноги и прогнись в пояснице, чтобы я мог взять тебя.

Спокойно и отрешенно. Приказ, добавивший шрамов ее душе.

Кей неторопливо приблизился. Шлепнул рукой по ягодице, заставляя развести ноги шире, надавил на спину.

— Нежности не будет. Я имею право трахать тебя. Как хозяин.

Пальцы без предварительных ласк буквально вонзились в ее вагину, неотвратимо сгибаясь под разными углами, безжалостно отыскивая те самые точки, которые не оставляли ей шанса остаться холодной.

Кастелло знал, как вызвать физический отклик тела против желания.

— Каждый раз, - она услышала звук растягиваемого ремня, - когда я двигаюсь в тебе… ты произносишь всего два слова.

«Я – рабыня».

— Кто ты есть? Громко!

Толчок члена внутри нее вызвал боль, которая тотчас же – предавая тело, вызывая разрушительную ненависть к себе, отозвалась сладкой вспышкой.

— Твоя… -закусив губы и со всей силы стараясь воспротивиться возбуждению, выдохнула Джулия.

Рука Кея легла на ее шею, чуть сжав – не до удушья, но с безжалостным предупреждением.

— «Твоя» кто?

Слезы брызнули из ее глаз.

Мантра «просто слова, дай ему то, что он хочет услышать» больше не работали.

Это было сложно настолько, что тело заколотила дрожь.

Переплетаясь с дрожью возбуждения, она разрушала внутри девушки последние бастионы воли и гордости.

— Скажи это. Иначе ты знаешь, что я с тобой сделаю. Ну?

— Рабыня… - прорыдала Джули, заливая его руку на своей шее слезами.

Кей разжал хватку. Резко, почти жестко толкнулся внутрь нее под иным углом, и тотчас внутри разлился жар, выбивший дыхание из легких прочь.

— Да. Повторяй за мной. «Я твоя рабыня».

— Я… твоя… рабыня.

Новый толчок – не столь резкий, задевший все возможные нервные окончания внутри. Джулия всхлипнула снова, ощутив, как внутри словно брызнула смазка от его проникновения, стирая осадок фатальных слов греховной сладостью.

— «Я принадлежу Кею Кастелло».

Она проговорила это, надеясь, что он оставит ее в покое. Но нет. Ее инквизитор и не собирался останавливаться.

Он не стал сечь ее плетью. Он выбрал куда более опасное и болезненное оружие. Ласка. Удовольствие. И неизбежность, которая постепенно становилась почти родной.

И это прыгало посильнее всех ужасов, вместе взятых.