Книга Любовь, рожденная в аду, страница 6 – Светлана Тимина

Женщина, чья власть тянется глубже, чем ветви и корни олив.

Джулия поневоле расправляет плечи, прикусив язык. Хочется по привычке извиниться за то, что вернулась под утро, но уроки матери она усвоила прекрасно: не извиняться. Не оправдываться. Власть не терпит слабости.

— Наливай, — говорит спокойно Валентина, потрепав за ухом сфинкса Мессалу.

Джулия кивает. Она благодарна матери за то, что та ее не распекает за ночной побег. Наполняет бокал вином и смотрит на королеву мафии, но та лишь устало кивает на пустой бокал на столике.

Пауза. Взгляд донны сосредоточен и серьезен.

— Садись, дочь. У нас важный разговор.

Джулия делает глоток. Руки слегка дрожат. То ли от волнения, то ли от вибрации байка. Почти незаметно.

Но мать видит всё.

Молодая наследница клана садится напротив, в мягкое кожаное кресло.

Бокал касается губ, но вино не спасает от сухости в горле.

— Встреча прошла этой ночью, да? — спрашивает она, хотя знает ответ.

Молчание.

Оно длится ровно столько, чтобы нервы начали тянуться, как струны. Валентина не спешит. Она смотрит на дочь задумчиво, будто оценивая и взвешивая что-то в голове.

— Ты знаешь о семье Кастелло, Джули? Я рассказывала тебе о них. Ровно столько, сколько тебе полагается знать, до этого момента. Ситуация на нашем олимпе всегда меняется очень резко.

— Отец… — тихо говорит Джулия. — Он вёл с ними войну. Лично. Кровь за кровь. За каждую улицу, за каждый порт…

— И за каждого мёртвого, — добавляет донна Валентина. — Я знаю. Я хоронила их. Я плакала с их вдовами и дочерями. И делала все, чтобы они ни в чем не нуждались, и их никогда больше не коснулись руки Кастелло.

Джулия опускает взгляд. Её голос срывается:

— Потом ты… ты сумела остановить это. Холодная война – не перемирие, но это было твоим самым разумным решением. Границы, прописанные кровью. Этот договор прозвали «кровавое перемирие». Мы жили…

— Мы ждали, — перебивает мать. — Ждали смерти. Потому что этим договором мы дали друг дугу передышку восстановить силы и усилить власть, привлечь как можно больше союзников, чтобы однажды снова принять бой.

Песня асфальта, убегающего из-под колес байка, ветер свободы, ночь, которая наполняла Джули силой… все теперь кажется чем-то чужим. Мать серьезна и сосредоточенна. В воздухе – напряжение.

Оно ломает воздух, как стекло.

— Антонио Кастелло мертв, — произносит Джулия, чтобы разрядить обстановку… или услышать, что теперь часть их проблем решена.

— Да, — отвечает Валентина, и в её голосе нет ни радости, ни скорби.

— Но не так давно вступил на престол дона его сын… Кайро, — выдыхает Джулия, как яд. — Кей.

Она поднимает глаза, и в них — тревога. Жгучая, колющая.

— Все говорят… Он зверь. Ему мало денег. Ему нужно… всё. Он хочет продолжить войну. Он жаждет крови.

Валентина кивает. Медленно.

— Хочет. Но не сразу. Перед смертью Антонио… оставил одно условие. Последнее желание.

Она делает паузу, будто проверяя дочь взглядом.

Потом — бросает слова, как ножи:

— Он хотел, чтобы мы объединились. Чтобы кланы перестали убивать друг друга.

— Что? — Джулия подаётся вперёд. — О чём ты? Переговоры не принесли результата. Он прострелил нашему амбассадору колено!

Мать смотрит прямо. Жёстко. Без намёка на колебание.

— Ты и Кайро Кастелло.

— Что? — Джулия встаёт. Бокал звенит, она едва не роняет его. — Нет. Нет, ты…