Книга Любовь, рожденная в аду, страница 51 – Светлана Тимина

Он стянул рубашку, отбросил её в сторону. Джулия кусала губу, ненавидя себя за то, что сердце сбилось с ритма. Его грудь блестела от тени пота, живот с жёсткими кубиками пресса двигался в такт дыханию. Она знала — он специально делает это медленно, чтобы заставить её видеть, чтобы её собственное тело предало её.

Он знал о своей неотразимости. Настолько, что не допускал мысли о том, как его можно не хотеть.

Пальцы Кея легли на ремень брюк, он расстегнул его одним уверенным движением. Молния разошлась, и он скинул брюки так же легко, как сбрасывают лишний груз.

Джулия сжалась, её дыхание сбилось. Он был совершенен — и в этом совершенстве заключалась пытка.

Кей уловил её взгляд и усмехнулся.

— Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но ты уже смотришь так, как должна.

Он склонился над ней, горячее дыхание коснулось её щеки. Его ладонь легла на её бедро, крепкая, тяжелая, словно придавила к постели. Второй рукой он дёрнул цепь, проверяя прочность, и, убедившись, что она не вырвется, раздвинул её ноги, впиваясь пальцами в кожу.

— Хватит игр, — сказал он тихо. — Теперь ты почувствуешь, что значит принадлежать.

И вошёл в неё резко, одним сильным толчком. Джулия вскрикнула, выгнувшись, тело напряглось от боли и жара. Он заполнил её до конца, жёстко, без паузы, без капли нежности.

Он двигался в ней так, будто хотел выбить из неё сопротивление каждым толчком. Сильные руки держали её бёдра, не давая уйти, пальцы оставляли синяки. Цепи глухо звякали в такт его движениям, и каждый звук был как приговор.

— Ты моя, — хрипло произнёс он, ускоряясь. — Запомни это в каждом ударе.

Джулия кусала губы до крови, чтобы не закричать. Но тело предавало её: жар нарастал, дыхание рвалось, внутри всё сводило сладкой агонией. Кей видел это и наслаждался её борьбой.

Он двигался всё глубже, всё сильнее, пока она не перестала дышать ровно, пока стон не прорвался из горла, низкий, отчаянный.

— Да… вот так, — прошептал он на ухо, резкими движениями выбивая из неё остатки воли. — Ненавидь меня, но кончай на моём члене.

И Джулия сломалась. Тело выгнулось дугой, цепи зазвенели в яростном ритме. Оргазм накрыл её, предательский, разрушительный, выворачивая наизнанку. Слёзы катились по вискам, но наслаждение было сильнее — и это было хуже всего.

Кей прижал её к матрасу, продолжая двигаться, пока её тело содрогалось в конвульсиях удовольствия. В его глазах блестела победа, тёмная и жестокая.

— Теперь ты знаешь, Джулия. Моё удовольствие — твой закон. Моё желание — твои правила.

Она закрыла глаза, проклиная его и себя. Но

внутри знала: ночь только началась.

Валентина сидела в кресле у окна, поглаживая стеклянную ножку. Сам бокал вина так и остался нетронутым.

Тьма ночи вползала в комнату, и где-то на границе сна и яви самую влиятельную женщину Сицилии настигли воспоминания.

... Море было ласковым. Даже жар полуденного солнца на побережье казался ласкающиим теплом, оставляющим поцелуи на покрытой солью коже.

Она снова была девочкой — дерзкой, светлой, мечтающей о сцене.

Ее небольшой городок у моря ещё, возможно, помнит крестную мать Санторелли как игривую красавицу с длинными ногами и выгоревшими на солнце волосами. Ту, которая умерла быть разной, и никто не знал в каком своем образе она предстанет: дерзкой разбойницы или утонченной синьорины.