Книга Любовь, рожденная в аду, страница 47 – Светлана Тимина

Ужас почти захватил мысли. Чтобы не пустить его дальше, Джулия сосредоточилась на своем восприятии времени. Постель. С большой вероятностью – уже вечер.

Потерять связь со временем оказалось еще тем испытанием.

— Ты решил напугать меня свои членом? Или перечитал дарк-романов, от которых я закатываю глаза? Только что ты будешь делать дальше, если все пойдет не по шаблону?

Она справилась. Сохранила себя в этом кошмаре. Не думая о том, чего ей будут стоить эти слова и как они могут переменить ход истории.

Он улыбнулся. Почти мягко.

— Я знал, что ты храбрая. Но к твоему несчастью, таких вдвойне приятно ломать. Это был твой последний манифест. Ты в ловушке.А если попробуешь убежать… Я вырежу твоё имя у тебя на коже. Чтобы навсегда помнила, чья ты.

Он разжал пальцы и оттолкнул её голову назад.

— Повтори своё новое имя.

Она смотрела в глаза. Кровь пульсировала в висках. В горле стоял крик, но он не рвался наружу. Только один ответ был у неё внутри.

— Моё имя — Джулия.

Он прищурился.

— Хорошо. Тогда я покажу тебе, как зовут тебя на моём языке. Этой ночью.

Он встал. Цепи на кровати зазвенели, когда он потянулся к ним. А Джулия всё ещё дрожала, но внутри неё было пламя. Она не знала, где оно взялось. Но оно не дало ей сдаться.

Она не покорится. Что бы он ни делал.

— Я сломаю тебя не болью.

Щека еще полыхала от удара. И внезапно жар будто охладило легкое касание – костяшками его длинных пальцев по пылающей щеке.

Сознание, готовое к боли, взметнулось. Оно не ожидало такого поворота.

Хотя, зная арсенал его дьявольских игр… ничего экстраординарного в этом не было.

Пальцы опустились вниз по ее шее, нежно поглаживая.

— Не болью, а удовольствием. То ли напряжение последних часов, то ли самонадеянность Кастелло вырвала из горла Джулии рваный смех на грани истерики.

— Рада? Еще не наступила ночь, а я уже вижу твою улыбку.

— Да ты…

— Тише, девочка. Ты забыла, как ты уже потекла раз от моих пальцев прямо на террасе? Как стонала, когда они проникали в тебя? Как твое дыхание сбивалось?

— Я… притворялась.

Ложь слетела с ее губ легко. Это было самое малое, что она могла сказать. Избегая его взгляда, потому что он будто видел ее насквозь.

А сейчас Кей Кастелло еще и улыбался улыбкой опытного суккуба.

Но только у отъявленной дуры либо у героини тупого романа в стиле дарк могло что-то всколыхнуться в глубине души от этого микса садистской ласки и похотливой соблазнительной улыбки.

Он гладил ее не кончиками пальцев по щеке, а теперь – по груди, слегка задевая соски. Он гладил ее лезвиями своей ненависти.

— Ты не притворялась. Это можешь заливать своим бородатым друзьям с утеса, если выберешься отсюда когда-нибудь. Я не мальчик. А ты такая же шлюха, как и все остальные. Более того…

Он сжал ее грудь сильнее. Джулия задергалась в цепях.

Боль полоснула стертые запястья, отдалась в сознании горьким чувством безысходности. Но самым тяжелым было даже не это.

Измученное сознание и непрекращающийся страх, который Джулия так сильно давила в себе, уже достигли того самого предела, когда мозг жаждал одного: расслабиться.

Даже если все было фальшью. Если за согласием следует еще более глубокая тьма, из которой она не выберется. Просто закрыть глаза и позволить себе отголосок того, в чем когда-то ей было хорошо.