Книга После развода с драконом. Будешь моей в 45, страница 64 – Анна Солейн

Уже не так весело?

— Это не… — лицо Дика неровными пятнами залила краска. — Я уже женат, ясно? У меня была жена, и я ее очень любил. Люблю. И то, что она… что она…

Он запнулся, сердце сжалось.

— Она умерла, — мягко сказала я. — Ты много лет носил по ней траур. Может, пора перестать?

— Это не твое дело! И если хочешь знать мое мнение…

— Если хочешь знать мое — тебе стоит попытаться хотя бы заговорить с Линой, а не только молча на нее смотреть.

— Да это не… Я не… Она… И…

— Что?

— Да зачем ей сдался такой урод, как я! — рявкнул Дик. — Она такая красивая — даже смотреть на мою рожу не может! Боится меня.

— Дик…

Хуже всего то, что он был прав. Но все-таки…

— Я вообще сюда по работе пришел. — Он грохнул на стол документы. — Подписывай.

— Хорошо.

Я потянулась к накладным, стараясь не смотреть на его лицо.

— И реши уже вопрос, — рявкнул Дик. — Это ни в какие ворота не лезет!

— Если ты опять про мой брак…

— Я про деньги! Я за три месяца не получил ни гроша за продукты! Ты, конечно, своя, я все могу понять, но это уже перебор! Три месяца! Я так по миру пойду!

Я замерла и подняла взгляд.

— Что ты хочешь этим сказать? Ты ведь знаешь, мы не платим тебе. Я передаю подписанные накладные в мэрию, деньги выделяются напрямую из казны. Мы же школа. У нас… у нас нет своих. Мы существуем за счет города и пожертвований.

— Три месяца как денег в глаза не видел, Элла, — качнул головой мистер Гаррет. — Может, ты документы забыла передать?

От испуга я похолодела.

Я — не забывала.

[1] - забавный факт об Элли - она знает азы английского нецензурного, сказывается дворовое прошлое конца девяностых. Словом dick в английском слэнге могут называть мужской половой орган. Так что... в ее картине мира мистер Гаррет ведет себя как "полный Дик". Поэтому она и не спешила называть его по имени :)

— С днём рожденья, наша Грей! — вытянул нестройный хор девочек. — Живите сто счастливых дней! И ещё сто — сверху к счёту, чтоб не знать нам ни одной заботы!

Я закашлялась и шепотом спросила у Лины:

— То есть, вести себя хорошо они не собираются, я правильно поняла? Так и будут безобразничать и воровать у завхоза свечи? И никаких забот?

Тем временем песня закончилась, старое пианино под руками нашей наставницы по этикету разразилось последними аккордами. Девочки поклонились, в зале зазвучали аплодисменты. Тише всех хлопал наш дражайший учитель магической практики, тот самый Грюмшвайг, у которого неделю назад тоже случился день рождения, но для которого девочкам и в голову не пришло устраивать праздник.

— Тш! — шикнула на меня Лина и тоже зааплодировала. — Они месяц готовились! Сама попробуй рифму к своей фамилии подобрать. Придумала же…

— Справедливости ради, фамилия Ферли намного хуже, — сказал подошедший к нам Дик.

Лина вздрогнула.

— Да, — на ее лице вдруг мелькнула короткая улыбка. — Хуже фамилии ее бывшего мужа ничего нет. Попадись он мне — убила бы! Не посмотрю, что дракон.

— Эй! — возмутилась я.

Если уж кому и убивать Гидеона — то мне.

Не взглянув на Дика, Лина тут же рванула к девочкам — хвалить и многословно рассказывать им, какие они молодцы.

Большой зал пестрел гвоздиками, хризантемами и гирляндами из крашеной бумаги. Людей внутрь набилось настолько много, что яблоку негде было упасть: девочки, учителя, повариха и даже завхоз — всего почти двести человек.